ли у него рыльце в пуху (а капитан почему-то не сомневался, что так оно и есть). Поворочавшись, он решил воспользоваться тем советом, который ранее дал Михаилу, а именно заснуть. А то, если напрягать головушку, можно и до утра проваляться, мучаясь бессонницей. С трудом выбросив из головы все мысли, офицер заснул тяжелым и беспокойным сном.
* * *
Митьков пришел даже раньше Юркина. Когда капитан подходил к зданию, где размещался второй отдел, старший лейтенант уже стоял на улице и курил. Не иначе как набил свой кисет, решил Дмитрий. Запасы, что ли, дома держит? Впрочем, сейчас это было не так уж важно.
— Здравия желаю, товарищ капитан, — добродушно поприветствовал капитана Михаил.
— И ты будь здоров, — бросил Юркин. Усталость вчерашнего дня еще немного давала о себе знать, и даже сон ее не развеял до конца.
Зато парнишка держался вполне бодрячком.
— Товарищ капитан, я еще раз все обдумал, — доложил он.
— Когда успел? — усмехнулся Юркин, доставая папиросу.
— Сегодня утром.
— Ну, и что надумал?
— А вот смотрите: если бы найти тех трех заключенных, которые сбежали, они могли бы что-нибудь интересное рассказать.
— Теоретически — да, — согласился капитан. — А практически ты себе как это представляешь? Мы ведь даже не знаем, куда они деру дали. Все равно что ветра в поле искать.
— Я еще раз схожу в пункт, поговорю с Тараскиным, запишу их приметы. Фамилии есть.
— Их ты, значит, уже записал?
— Да, еще вчера.
— И ты думаешь, они могут что-то эдакое нам сообщить про Захарова?
— Думаю, да.
Дмитрий вздохнул. С самим Захаровым они, разумеется, тоже вчера поговорили. Иначе было бы странным и подозрительным, что офицеры СМЕРШа допросили всех, кроме него. Бывший узник держался уверенно и спокойно, так же, как и в первый раз. Он вполне охотно рассказывал и о других пленниках, и в целом его слова мало чем отличались от сказанных его собратьями по несчастью. Да, в лагере были провокаторы. О некоторых знали точно, о других — догадывались. Они работали на немцев, получая за это различные поблажки. За что, в общем, и поплатились впоследствии. Знал ли сам Захаров о том, что немцы могут разбежаться, как тараканы от включенного света? Нет, не знал, но накануне в лагере царила тревожная обстановка: фашисты зверствовали более обычного. Даже нескольких узников застрелили — подвернулись под руку в неподходящий момент. Из-за этого даже остальные напряглись, хотя в таком месте априори не стоило ждать ничего хорошего. Разумеется, допрашиваемый назвал имена стукачей, в том числе и тех, кому посчастливилось выжить. С ними, правда, офицерам побеседовать не удалось — их забрали сотрудники госбезопасности. Оно и понятно. Их вина, считай, доказана, в то время как остальных только еще проверяют. Но и с ними потолковать можно будет. Тем более что среди местных чекистов был человек, с которым у Юркина сложились если не дружеские, то вполне нормальные, пожалуй, даже приятельские отношения. Правда, в рамках работы, не более, но все же.
А с этими тремя беглыми вообще какая-то мутная история получается. Кто они такие, с какой целью сбежали? Выйти к своим? Затаиться где-нибудь да пробиваться куда-нибудь? Юркину более правдоподобным казался второй вариант. Но даже если и первый, это вполне можно проверить. Если беглецы вышли к своим, то наверняка тоже попали под фильтрацию. И раз их не оказалось в том пункте, где побывали капитан со старшим лейтенантом, то, скорее всего, попали в другой. А если нет, то искать их можно неизвестно сколько. Разве что случайно где-то попадутся, но на это Дмитрий особо не рассчитывал. Подобное чаще всего исключение, а не правило.
— Ладно, — вздохнул капитан и выбросил окурок. — Пошли, потолкуем о делах наших скорбных.
— Почему сразу скорбных-то? — улыбнулся Митьков.
— Потому что присказка такая есть. А вообще, Мишаня, потому что веселого здесь мало. Чай, не цирк.
Они зашли в здание и прошли на рабочие места.
— Ну, так что делать будем, товарищ капитан? — сразу взял быка за рога старший лейтенант.
— Не гони коней, боец, — поднял указательный палец Юркин. — Давай сначала посмотрим, что у нас есть. Так что излагай.
Он откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Такой ход был если не проверкой, то своеобразным испытанием для новенького. С бумажной работой справится любой, это козе понятно. При допросах парень тоже неплохо себя проявил. Теперь настала пора знакомиться с остальными сторонами их работы.
— Ох, вот так сразу… — Михаил поначалу растерялся, но потом улыбнулся, сложил по-ученически руки на столе, собрался и начал: — У нас с вами сейчас есть вот что. Рядовой Павел Захаров…
— Бывший рядовой, — перебил его капитан.
— Да, бывший рядовой, — поправил себя Митьков. — Подозревается в сотрудничестве с врагом во время своего пребывания в лагере для военнопленных. Сделаны запросы в часть, в которой он служил до того, как попал в плен, и по месту жительства. Допрошены другие бывшие узники. Факт сотрудничества Захарова с врагом не подтвердился. Ответы на запросы пока не пришли.
Старший лейтенант сделал паузу. Он увидел, как Дмитрий смотрит на него со смесью иронии и изумления на лице.
— Я что-то не так сказал? — озадаченно спросил он.
— Да нет, Миша, все ты так сказал. — Капитан усмехнулся. — Вот только ты таким казенным языком это сказал, будто рапорт наверх строчил, ей-богу.
— Ну, я думал, надо так. — Михаил пожал плечами.
— Думал он, — хмыкнул офицер. — Индюк тоже думал, да в суп попал. Ладно, парень, это не в упрек тебе. Просто мотай на ус: если тебе надо куда-то идти и официально докладывать, можешь так сказать. А сейчас мы с тобой просто обсуждаем, что у нас есть и что нам с тобой нужно сделать. Вроде как и часть работы нашей выполняем, а вроде как и по-приятельски беседуем. Смекаешь?
— Смекаю, — улыбнулся парень.
— Вот и молодец. Нет, ты-то сказал все как есть. Но в следующий раз давай попроще. Без этой казенщины.
— Есть, товарищ капитан. — Улыбка Митькова стала шире.
— На этом все?
— Получается, все.
— А вот теперь, Миша, давай думать, что делать.
— А если не придумаем?
— Придумаем, — уверенно сказал Юркин. — Обязательно что-нибудь, да придумаем. Давай смотреть из того, что есть. Ответов на запросы пока нет, так?
— Так, — согласился старший лейтенант.
— Другие пленники на Захарова не грешат, так?
— Да, так.
— Какой из этого можно сделать вывод?
Михаил пожал плечами.
— Либо действительно невиновен, либо хорошо умеет притворяться, — немного подумав, ответил он.
— Умница. Либо так, либо эдак. Мы с тобой будем исходить из второго…
— Погодите, товарищ капитан, — остановил капитана парень. — Но даже если этот Захаров очень хорошо притворяется и легенда у него хорошая, то мы,
