class="p1">— А на своей карете нельзя?
— Тогда нужно будет охрану нанимать, а это в денежку встанет. Потребуется минимум пять охранников. Каждому по золотому, ночлег и еду — то на то и выйдет.
— Чтобы съездить в ближайший город тоже охрана нужна будет?
— Тут места глухие, далёкие от тракта, поэтому бандиты редкость. К тому же я с вами поеду, и староста мужиков выделит, так что бояться нечего.
— Значит, вы советуете подождать до весны, а потом уже в столицу ехать?
— Верно.
— А как можно узнать, что мне должны платить деревенские?
— Так у старосты должна быть учётная книга. В ней он пишет, когда и что отдавал. Обычно десятая часть урожая, но могут и деньгами. А ещё деревенские должны отрабатывать по дню в месяц.
— Каждый или одна семья?
— Все, кому стукнуло двадцать один.
— Понятно. Ладно, тогда позову дочку и пойдём сейчас. Лучше не откладывать.
— В этом платье? — он с сомнением осматривает мой наряд.
— А что с ним не так?
— Вам лучше понаряднее одеться, чтобы сразу правильно себя поставить. Чтобы видно было, что госпожа пришла.
— Ладно, тогда переоденусь и дочку переодеться попрошу… Вы же поможете мне со старостой?
— А то! Уж в нужде не оставлю.
Переобуваюсь в ботинки, потому что они выглядят понаряднее туфель; выбираю блузку, отделанную у ворота кружевами, и самую приличную юбку. Потом помогаю переодеться в более приличное платье дочке и мы возвращаемся к Рансону.
Он меня оглядывает и качает головой:
— Не хватает украшений.
— В своих вещах я их не нашла.
— Тогда нужно осмотреть вещи экономки и поварихи — зуб даю, обнесли они вас.
— Так и сделаем.
Чтобы сэкономить время, осматриваем разные комнаты. Я выбираю ту, в которой нашла бумаги. Под бумагами обнаруживаю несколько отрезов ткани, а на самом дне деревянную шкатулку. В ней нахожу ещё десять золотых монет, комплект с изумрудами и три золотых кольца, одно из которых с бриллиантом.
Переношу добычу на кухню. Рансон заходит следом и выкладывает на стол пять пар серёжек и два браслета:
— Вот же гадины! Им такое явно не по карману было.
— Это мамино! — подтверждает дочка. — Изумрудное ей папа на свадьбу подарил. А кольцо и серьги с бриллиантами — на моё рождение. Остальное — на годовщины и её дни рождения.
Решаю посоветоваться с Рансоном:
— И что мне лучше всего из этого надеть?
— Колье — слишком будет. А вот кольца, браслет и серьги с бриллиантами — то, что нужно.
— Хорошо.
Следую его совету, и мы отправляемся знакомиться со старостой.
Глава 6
Деревенька, в которую мы приходим, действительно всего на шесть дворов. Дома и заборы сделаны из дерева. Выглядит всё аккуратно, что меня радует. Привычных огородов нет, зато за деревенькой тянутся поля.
Рансон выбирает самый большой дом и стучится. На стук выходит высокий и мощный мужик с длинной чёрной бородой. Улыбается неприветливо:
— Чего надобно?
— Ты как с госпожой разговариваешь?! — возмущенно шипит Рансон.
Мужик испуганно округляет глаза и сгибается в поклоне:
— Прощевания прошу, госпожа. Прощевания прошу — сослепу не признал!
— Ничего страшного, — произношу я, надеясь, что реагирую правильно.
Рансон одобрительно мне кивает и строгим голосом спрашивает:
— Ты староста?
— Я.
— Дело у нас к тебе.
— Проходите в избу, там и поговорим. Игнатом меня зовут. Жена моя враз стол накроет. За едой оно всяко приятнее.
Пройдя просторные сени, попадаем в большую комнату, у одной стены которой вижу русскую печь, какие можно встретить наших деревнях. Окна занавешены светлой льняной тканью, на полу шкура какого-то зверя, в шкафу расставлены глиняные тарелки и другая посуда. У окна длинный стол, за который нам и предлагает сесть староста. А потом гаркает:
— Марыся!
На кухню вбегает полноватая брюнетка в сарафане, на ходу привычно заводя:
— И чего ты… — но увидев нас, осекается.
— Госпожа наша пожаловала в гости, — важно произносит мужик. — Собери на стол.
Женщина начинает суетиться и носиться по комнате. Наблюдаю за ней молча. Неудобно себя чувствую, но поскольку Рансон ничего не говорит, молчу и я.
Через десять минут на столе оказывается кувшин с молоком, тарелка с ломтями белого хлеба, рассыпчатый творог, тарелка с мёдом, копчёное мясо и пирожки.
— Можно? — прежде чем что-то взять, спрашивает у меня дочка.
— Можно, — заверяю я.
Она накладывает в тарелку творог, поливает его мёдом и просит налить ей молоко. Рансон сооружает себе пару бутербродов. Я съедаю пирожок и хвалю хозяйку:
— Спасибо за угощение — очень вкусно.
— Ох, — она явно смущается. — Спасибо, госпожа.
— Вы, стало быть, уже поправились? Рад, очень рад, — произносит Игнат.
— Поправилась, — кивает Рансон. — И теперь хочет на учётные книги взглянуть, да и заняться восстановлением поместья.
— Собираетесь остаться у нас на зиму?
Староста адресует вопрос мне, но отвечает ему снова Рансон:
— Да, госпожа будет зимовать в поместье.
— А вы кто такой будете?
— Так эконом я новый.
— А со старой экономкой что?
— Нечистой на руку оказалась, вот госпожа её и выставила.
— Это хорошо, — одобрительно кивает староста. — Мне она сразу не понравилась… Сейчас я все книги вам принесу. Налоги в королевскую казну исправно платим, а десятину для господ я на деньги обменивал, да оставлял. Всё до копеечки сберёг. За все пять лет.
Староста приносит книги учёта, которые похожи на полуобщие тетради с плотными листами. Там написано, какой у кого был урожай, надои, кто сколько дичи принёс и так далее; рядом стоит сумма налога в казну и та, что полагается мне.
Получается в год два золотых плюс одна-две серебряные монеты. Интересно, хватит ли этого нам с дочерью, чтобы нормально жить? Как-то я в этом не уверена.
Староста отдаёт мне деньги, а Рансон произносит:
— В этом году возьмём десятину урожаем. А ещё нам нужны люди, чтобы привести дом в порядок. И слуги.
— С домом мы вам поможем. После обеда бабы с леса вернутся, пришлю вам нескольких. И мужиков, чтобы, значица, траву в саду покосили и ещё, что нужно. Дрова тоже привезём. А вот со слугами сложнее — у нас всего шесть дворов. Так сразу и не соображу, кого можно к вам определить.
— Так ты Асю отправь, — подсказывает его жена, а для нас поясняет: — Сирота она, племянница Миколы нашего. Сестра евоная померла, а дочку отправили к нему жить. Девка ещё в пору не вошла, но по дому всё умеет. У Миколы своих пятеро, он рад будет племянницу пристроить.
— Это да! — соглашается староста. — А кухарку в городе лучше наймите. Как вернётся Ася, так я
