на заходе солнца. Вошел без стука, как могли появляться здесь лишь избранные люди. Молодой глава расположился у окна на застеленной шкурами лежанке и при свете горицвета читал дневную почту. Сияние цветка, пересаженного в большой глиняный горшок, было настолько ярким, что оказалась освещена почти вся комната. Рядом с лежанкой у стены стоял костыль, вырезанный из кости огромного болотного хищника — рытника. Глава отвлекся от чтения и улыбнулся вошедшему.
— Добро пожаловать домой, Рык. С чем пришел, брат?
Рык протянул вперед руку. На обычные человеческие ногти тут же наехали длинные звериные когти, вышедшие из специальных "пазух", спрятанных в пальцах. Несмотря на то, что все племена на Валахаре считались человеческими, некоторые из них имели особенности, сближавшие их представителей частично с животными, а то и растениями. Таков мир Валахар.
— С вестями, брат. Я осматривал близлежащий лес и два примыкающих к нему поселения дабы отыскать следы кик. И, кстати, наткнулся на одного. Детеныша.
— Воины не воюют с детьми.
— Может, именно поэтому нас и становится все меньше? Кики учат своих детей ненависти и коварству с малолетства! Разве твое увечье не доказательство этому?
Глава вздрогнул и с ненавистью посмотрел на костыль. Рык склонил голову, признавая свою оплошность.
— Прости, Остр…
— Не слышу ценной информации, ради которой, как я понимаю, ты меня и побеспокоил.
— Да, конечно. Сначала мне показалось, что юноша — разведчик кик, потом я увидел его глаза и подумал, что он полукровка. И это оказалось истиной. Только вот рожден он не от союза разина и кики, а от мора и кики. Стоило ему осознать происходящее и по-настоящему испугаться, как он смог выпустить когти. Так умеем только мы. Не может быть сомнений, что в нем течет наша кровь.
— И кровь кик?
— Однозначно. Он зелен как лист твоего горицвета и волосат, словно готовящийся к холодам шатун.
Глава задумчиво постукивал рукой по забытому письму. Рык поспешил навести брата на правильную мысль.
— Помнишь пророчество, что недавно прислали из Библиотеке? Мол, ребенок, рожденный от союза людей из враждующих племен кик и мор, обретет огромную силу, с которой война началась и которой война закончится.
— Помню. Что с того?
— Почему пророчество нашлось именно сейчас? Не потому ли, что настала пора действовать? Пошли запрос старцам Библиотеки! Если мы сможем заставить полукровку передать нам силу…
Остр посмотрел на брата как на несмышленого ребенка.
— Ты плохо читал уведомление хранительницы пророчества. Силу нельзя заставить принять или передать. Даже заставить сделать что-то с ее помощью невозможно. Она будет слушаться только внутренних, истинных желаний юноши. Приставь мы нож к горлу его матери с условием, что перережем ей глотку, если он сей же час не истребит всех кик — и он не сможет этого сделать. Потому что это не его желание, а наше. А вот поубивать людей посягнувших на жизнь его родственников, пожалуй, ему не составит труда.
Рык забеспокоился.
— Но Сила, которую он обретет, огромна! Она положит конец войне! Что, если им воспользуются кики? Может, лучше полукровку убить?
Остр хмыкнул.
— Нет, не все вопросы решаются смертью, брат. Да и Сила действительно велика, грех отказываться от такой возможности. Нет, мы поступим совсем по-другому. Пригласи-ка сюда Хила.
Рык задумчиво почесал затылок и вышел из хижины главы.
Глава 2. Гости. Старое и новое
Первое, что сделал Лесн, когда проснулся — посмотрел на свою руку. К невероятному его облегчению, когти бесследно исчезли. Фаланги пальцев еще побаливали, но по сравнению с уродским видом, который вчера приобрела его рука, это было сущим пустяком.
— Все прошло, Хвост! — на радостях парень обнял спящего рядом лиса. Зверь приоткрыл один глаз, недовольно рыкнул и опять погрузился в сон.
— Мама! Мама! — Лесн выбежал из травника — небольшой постройки, предназначенной для сушки и хранения трав, кож, нитей и тканей из водорослей, отцовых красок и прочей ерунды, необходимой родителям для работы. Летом спать в травнике с лисом под боком — одно удовольствие. Свежо, просторно, приятно пахнет ягодами, из которых отец делает красный и голубой цвета. — Они исчезли!
Когда подросток вбежал в дом, мать отвлеклась от гостьи, на которую примеряла платье с цветочной вышивкой, и улыбнулась сыну.
— Здравствуй, Лесн. Как спалось?
Девчонка с тонкой русой косой вздрогнула и вжала голову в плечи. Полукровка схватил со скамьи приготовленную для него рубашку и поспешно стал ее надевать. Запутался в рукавах и чуть не упал, попутно разбив горшок с кашей, стоявший на краю стола.
— Ты здоров? — нахмурилась мать, внимательно вглядываясь в сына. Тот закивал.
— Да, конечно. Эээ… Здравствуй, Выса.
— Здравствуй, — прошептала девчонка, не поворачиваясь к нему. Плетунья вернулась к работе.
— Вот тут и тут можно еще золотых горицветов вышить.
— Нет-нет! — хромоножка отвела руки мастерицы в сторону. — Спасибо, не надо. И так вышло очень вычурно. Бабушка не одобрит.
— Да что ты! — всплеснула руками женщина. — Ничуть не вычурно! Очень мило! Лесн, скажи, ей идет?
Высу взяли за плечи и развернули к нерешительно застывшему у стола парню. Лесн не знал, красива Выська в этом наряде или нет, он в тканях ничего не понимал, и сказал то, что от него ждали:
— Ну да.
И мама, и гостья посмотрели на него обиженно.
— Очень красиво! — поспешил исправиться парень. — И…к глазам подходит!
Мать насмешливо приподняла бровь. Глаза у Выськи были зеленые, болотные, а платье шилось из синей ткани с бирюзовыми вставками на рукавах и у пояса. Сама девчонка вообще поспешила опять повернуться к полукровке спиной. Лесн тут же почувствовал себя дураком и обманщиком. Нет, ну он же сказал приятное! Что еще им надо? Ох, уж эти женщины!!!
— Давай еще поясок дам, — Плетунья начала рыться в огромном плетеном коробе, что стоял рядом с лавкой.
— Нет-нет! — испуганно возразила девчонка. — Бабушка денег на пояс не давала!
Мать вздохнула.
— Бабка твоя — врунья и жадина! То небылиц напридумывает и детей ими страшит, то единственной внучке на платье дает три знака! И не золотых, а серебряных!
Хромоножка наморщила лоб.
— Бабушка много знает такого, что никому не ведомо.
— Тебе сколько лет в сказки старой перечницы верить? Не маленькая уже!
— Я видела, — прошептала Выса едва слышно. — То, о чем она говорила. Я видела.
Плетунья посмотрела на сосредоточенное лицо девчонки и ничего не сказала. Просто стала снимать с гостьи обновку. Под ней оказалось простое однотонное серое платье, изрядно поношенное, в котором Выса ходила последние пару лет.
— Держи, — синее платье сложили в корзинку, что стояла у ног девчонки. Поверх него
