— Меня вы всегда сможете найти в моем домике.
Когда она проходила мимо, он, не желая отпускать, задержал ее, взяв за руку.
— Возможно, вам будет трудно в это поверить, Люсинда, но вы первый человек, доброжелательно отнесшийся ко мне с тех пор, как я приехал в эту проклятую страну.
— Вы, конечно же, шутите?
— Нет, я совершенно серьезно. Я встречал многих людей, но ни про одного из них я не мог бы сказать, что он отнесся ко мне с открытой душой. Большинство лицемерили и старались втереться ко мне в доверие только потому, что когда-нибудь, по их расчетам, я могу оказаться полезен. Но правда в том, что я и сам нуждаюсь в помощи и совсем не в состоянии помогать целой куче незнакомцев.
Люсинда открыла рот, чтобы возразить, но он продолжал.
— Вы не такая, Люсинда. По доброте душевной вы помогли мне, когда я так нуждался в этом. И вовсе не потому, что надеялись получить от меня что-нибудь взамен. Я чувствую, что это в вашей натуре — помогать людям.
— Но ведь и вы сделали кое-что для меня, — сказала она, удивленная его неожиданной прямотой. — Вы спасли мою шляпу, помните?
— О, это были сущие пустяки.
— В таком случае и я не сделала ничего особенного — просто показала вам дорогу к замку.
— Словом, как всегда говорила моя тетушка Эмми, одно доброе дело заслуживает другого. Так как насчет того, чтобы сделать еще одно доброе дело и показать мой дом?
— Рейвенс Лэйер? Так он прямо внизу.
— Не снаружи. Теперь я прекрасно вижу его сам.
Люсинда взглянула на громадный особняк у подножья холма, и его мрачный вид заставил ее содрогнуться.
Неожиданно в ее памяти ярко высветились картины безрадостного детства, прошедшего в старом замке. Одинокие дни и ночи провела она за этими сырыми стенами, мечтая быть любимой и понятой теми, кто растил и содержал ее, но в чьем отношении к ней всегда чувствовалось холодное презрение из-за ее внебрачного рождения.
— Вы хотите, чтобы я показала вам дом внутри?
— Да. Ведь вы отлично знаете расположение всех комнат в доме, не так ли?
— Да, я знаю этот замок достаточно хорошо.
— Вот и прекрасно.
— Но ведь миссис Свит и другая прислуга могли бы сделать это не хуже меня.
— В том-то все и дело, — сказал он. — Ведь я не узнаю миссис Свит, даже если увижу ее. А вы мне в этом поможете.
— Миссис Свит — это ваша экономка. Она небольшая пухленькая женщина с седыми волосами и румяными щеками. А еще от нее всегда пахнет свежей выпечкой. Миссис Свит проводит большую часть своего времени на кухнях.
— На кухнях? О Боже, так у вас их несколько?
— Не у нас, а у вас. А вернее, в замке.
— Так я найду миссис Свит на кухнях, то есть сразу при входе в дом?
— Нет, кухни находятся в задней части замка, в его восточном крыле, если быть точной.
— В восточном крыле, хм?
— Вон то крыло, что находится слева от большого центрального входа.
Люсинда хотела сказать что-то еще, но остановилась, лукаво взглянув на него. Она внезапно поняла, что Прескотт был не так беспомощен, как хотел показаться ей, стараясь своей слабостью убедить ее в незаменимости.
— Я буду очень признателен, но мне ужасно не хотелось бы причинять вам лишнего неудобства, — сказал он, в то время как они стали спускаться с горы.
— О, мне это ничего не стоит, милорд…
— Прескотт. Больше никаких милордов, постарайтесь забыть всю эту графскую чепуху. Ведь мы договорились, помните?
— Да, помню. Но я смогу называть вас по имени только когда мы будем наедине. Если нам случайно придется встретиться друг с другом в обществе других людей, я должна буду обращаться к вам в соответствии с вашим титульным статусом. Иначе это вызовет массу разговоров.
— Хм, разговоров?
— Да.
— Вы имели в виду сплетен, не так ли?
«О, так он любит говорить без обиняков», — подумала Люсинда.
— Да, сплетен.
— Но ведь мы никак не можем этого допустить, не так ли?
— Конечно нет, если вы хотите сохранить свою репутацию.
— При чем тут моя репутация?
— Очень даже при том, если хотите знать. Вам, может быть, и не нравится быть графом, но вы все же им являетесь, так что и вести себя должны соответственно.
Она остановилась и показала на огромную деревянную дверь перед ними.
— Добро пожаловать в Рэйвенс Лэйер, Прескотт. В ваш новый дом.
Глава 3
Прескотт открыл парадную дверь и почувствовал, как у него по спине побежали мурашки от невыносимого скрипа несмазанных петель. Войдя вслед за Люсиндой внутрь дома, Прескотт увидел в пробивающихся лучах тусклого света неисчислимое множество пылинок, кружащихся в воздухе. Толстый слой пыли покрывал все видимые поверхности: гладкий каменный пол, резные деревянные панно, доходящие снизу до половины высоких каменных стен, громадные рыцарские доспехи, которые стояли молчаливыми стражами, но не заполняли собой пустоту огромного холла.
— Надеюсь, в этом замке не водятся привидения? — спросил Прескотт, и его тихо произнесенные слова эхом отозвались в пустоте зала.
— Разве вы не знаете? Во всех английских замках водятся привидения, — ответила Люсинда. — И Рейвенс Лэйер в этом смысле не исключение.
— Я думаю, что смогу примириться с их существованием, если они не будут слишком назойливы.
— У вас нет никаких оснований их бояться, наши привидения очень дружелюбны. О своем присутствии они напоминают лишь шуршанием в коридорах по ночам и странными звуками, время от времени раздающимися в замке. Конечно, те, кто не верит в привидения, могут отнести это на счет мышей, живущих за обивкой стен.
— Мышей?
— Да, мышей. И еще время от времени в замке пропадают женские украшения, которые потом обнаруживаются в совершенно неожиданных местах.
— Только женские украшения. Этого не случается с мужскими вещами?
Она кивнула.
— Я лично думаю, что это дело рук привидения четвертого графа.
— Так вы еще их и различаете?
— Нет, но в данном случае у меня есть основания предполагать, что это делает именно он. Видите ли, четвертый граф был — как бы это сказать? В общем, у него были причуды по поводу ношения женских вещей. Он даже потребовал, чтобы его похоронили в его любимом дамском платье, привезенном из Парижа, и надели жемчуга его матери.
— Вы разыгрываете меня!
— Нет, я не могла бы быть более серьезной. Все это подтверждается семейными дневниками. Вам следует почитать их на досуге, и вы узнаете из них много интересного.
Неприятные ощущения, охватившие Прескотта в замке, постепенно таяли с увлекательным рассказом Люсинды.
— Так вы хотите сказать, что один из моих предков — предков мужского пола — был похоронен в платье?
