— Нет. Я подозреваю, что в этом-то и есть причина того, что он бродит по замку, воруя женские украшения. Понимаете, хоть старый граф и пожелал быть похороненным в платье, его сыну, пятому графу, хватило ума не пойти у него на поводу.
— И слава Богу, — сказал Прескотт. — Бедный юноша, ему, должно быть, было очень стыдно за причуды старика.
— Я сомневаюсь, что стыд имел какое-то значение, когда он принимал это решение. Он был слишком погружен в свои служебные дела, чтобы испытывать что-то подобное.
— А откуда вы знаете, что он испытывал?
— О, его личные дневники были очень подробными. Он написал, что надеялся получить важное место в суде. Зная, что несколько коллег и главный судья будут присутствовать на похоронах его отца и, конечно же, не одобрят одеяние, выбранное старым графом, он понимал, что недовольство распространится и на него, и тогда ему навсегда придется распрощаться с мыслью о новом назначении. Четвертый граф, вероятно, остался недоволен непослушанием своего сына, и стал наведываться в замок, что делает и до сих пор. Но он никогда не причиняет никому зла — просто берет женские вещи, носит их некоторое время, а потом не утруждается вернуть их на прежнее место.
Мыши в стенах и привидения, шатающиеся по коридорам в женской одежде… Прескотту стало интересно, сколько еще удивительных вещей ему придется узнать о своем новом доме? Он надеялся, что их окажется не слишком много…
Услышав звуки шагов в дальнем углу холла, Прескотт напряг зрение, вглядываясь в темноту, и увидел молодую женщину с охапкой постельного белья, идущую в их сторону. Сначала он подумал, что это один из призраков, о которых только что говорила Люсинда, но быстро отказался от этой мысли, когда туманные очертания приближающейся фигуры прояснились и оказались совсем не похожими на привидение. Внезапно женщина остановилась, посмотрела на Люсинду, а потом перевела взгляд на Прескотта. Через мгновение она широко раскрыла глаза и вздохнула так громко, что звук эхом отразился от стен.
— Ваша светлость, молодой граф!
«Ишь ты, Ваша светлость», опять подумал Прескотт.
— Да, — сказала Люсинда. — Лорд Прескотт наконец прибыл, Миранда.
— Ой, лорд Прескотт, добро пожаловать! Миссис Свит уже сбилась с ног, готовясь к вашему приезду…
Она опять судорожно схватила ртом воздух, нервно присела в реверансе, чуть не выронив свою ношу из рук, и, резко развернувшись, закричала изо всей мочи:
— Миссис Свит! О, миссис Свит! Молодой граф здесь! Быстрее! Ставьте чайник на плиту!
— Моя прислуга?
— Да, одна из них, — ответила Люсинда.
Они прошли чуть дальше по фойе мимо засиженных мухами зеркал и множества закрытых дверей. Прескотт догадался, что они направляются в заднюю часть дома, где находились кухни — место обычного пребывания миссис Свит.
— Это и есть причина того, что вы живете в своем домике, а не здесь?
— Вы имеете в виду Миранду или привидения?
— И то и другое.
— Миранда может показаться очень надоедливой, временами так оно и есть, но, несмотря на это, она очень хорошая девушка. Пожалуйста, будьте с ней терпеливым.
«Чтобы порадовать вас, Люсинда, я готов быть терпеливым даже с самим дьяволом», — подумал Прескотт и почувствовал приятную теплоту, разливающуюся по всему телу. Эта мысль пришла из самых глубин его существа, и он признался себе, что ему очень понравилась его новая кузина. И отрицать это было бессмысленно. И даже больше, чем просто понравилась. По каким-то необъяснимым причинам он хотел сделать что-то приятное для нее даже больше, чем для себя, больше, чем когда-либо ему хотелось этого для любой другой женщины, которую он встречал в своей жизни.
— А что касается привидений, — продолжала Люсинда, — то, как я вам уже сказала, большей частью они очень дружелюбны. Я выросла вместе с ними. Они мне как старые друзья.
— Так почему же вы не живете здесь с другими? Видит Бог, в замке предостаточно комнат.
Люсинда огляделась кругом, и у нее сразу испортилось настроение. Там, где Прескотт видел только запущенность и упадок, она увидела одинокую и отторгнутую всеми маленькую девочку. Ту грустную маленькую девочку, которой довелось испытать на себе столько жестокостей со стороны тех, кто притворялся, что заботится о ней и что желает ей только хорошего. Истинная любовь и привязанность редко встречались на пути Люсинды в детстве, так же, как и теперь.
— Мне просто не хочется здесь жить, вот и все, — сказала она.
Встретившись с Люсиндой глазами, Прескотт почувствовал ее страдание так сильно, как будто это была его собственная боль. Желая утешить и подбодрить ее, он подошел к ней и взял за руку.
В тот самый момент, когда их руки соприкоснулись, какая-то необъяснимая связь внезапно возникла между ними. Люсинда, безусловно, почувствовала это, потому что ее глаза широко раскрылись, и она посмотрела на него с удивлением. Прескотт крепче сжал ее руку, желая чтобы это божественное чувство продолжалось и становилось сильнее. Но вдруг лицо Люсинды залилось румянцем, она высвободила свою руку из его большой ладони и сделала шаг назад, увеличив расстояние между ними. Она никогда не ощущала такого сильного влечения раньше ни к одному мужчине, и это испугало ее.
— Люсинда, мы…
— Милорд, милорд! — произнесла она с испугом.
При этих словах Прескотт повернул голову и увидел приземистую, круглолицую женщину с седыми волосами, направляющуюся к ним. За нею следовало еще четыре женщины разных возрастов. Все они были одеты так же, как и первая: в черные платья и белые передники. Миранда, которую он уже встречал; другая молодая женщина приблизительно возраста Миранды, одинакового с ней роста и цвета волос; высокая худощавая женщина с седыми, как сталь, волосами и в очках в проволочной оправе, которые увеличивали ее и без того большие карие глаза. Последней шла такая маленькая и старая женщина, каких Прескотт никогда в своей жизни не видел.
Когда та подошла поближе, Прескотт отметил, что она казалась ниже своего роста из-за того, что ее фигура была сильно сгорблена старостью. Да, она была стара. «Ей, должно быть, как минимум лет восемьдесят, — решил про себя Прескотт. — А, быть может, даже и девяносто».
Конечно, если эти пять женщин составляют всю прислугу Рейвенс Лэйера, то они просто физически не могут справиться со всем объемом работ, необходимым для содержания в порядке дома таких размеров. Прескотту теперь было совершенно неудивительно, почему этот замок находится в таком ужасном запустении. Надо будет принять меры, чтобы исправить положение и проследить, чтобы эти женщины получили помощь.
— Лорд Прескотт, — сказала Люсинда, указывая на приземистую круглолицую женщину. — Это миссис Свит, ваша экономка.
