ногами Клима тоскливым скрипом. С причала на чёрный борт тральщика вёл перекинутый трап с доской, на которой было написано «ТЩ-21». По ней и узнал. По ту сторону трапа у борта сидели, тихо разговаривая, два матроса в бушлатах и чёрных пилотках. Не заметить приближающегося Клима они не могли, но не обратили на него ни малейшего внимания. Клим остановился напротив, и теперь их разделял лишь деревянный помост и мутная вода с масляными пятнами между бортом тральщика и смоляными сваями. И снова его не удостоили даже беглым взглядом. Такой приём слегка озадачил. Затем он невольно прислушался. Молоденький, не старше Клима матрос делился с таким же юным, как и сам, недавними похождениями:
– …сколько, говорит, у пана коров? Представляешь, спрашивает, сколько у меня коров?! А я ей говорю – да у нас колхозы, у нас Днепрогэс, это наш Папанин дрейфовал на Северном полюсе! Дура ты, дура! Это у нас Чкалов, а не у вас!
– Полячки, – поддакнул его напарник. – Буржуазная несознательность.
– Но красивые. Сколько в их Гдыне простояли, так ни одной страшненькой не увидел. Косы золотые, лица белые, но то, что несознательные – это ты правильно заметил. Я письмо от сестры получил – мужиков в колхозе нет, единственный трактор на фронт забрали, бабы сами в плуг впрягаются, а в поле случается, что и снаряд неразорвавшийся залежался. Так только успевают оставшихся сирот по семьям делить. А ей – сколько коров! Неужто им мало от фрицев досталось?
Дальше слушать Клим посчитал неудобным и деликатно кашлянул в кулак. «Во всём виноват мой гражданский вид, – рассудил он здраво, не торопясь обвинять не замечающих его матросов. – Приняли или за немецкого попрошайку, или за шатающегося в поисках приключений бездельника. Услышат родную речь, сразу всё изменится, ещё извиняться станут».
– Чего тебе?! – вдруг рыкнул на него тот, что восхищался красотой полячек.
– Я к Титову, – ответил Клим.
К его удивлению, русская речь на матросов не возымела никакого эффекта.
– Не к Титову, – окинул его презрительным взглядом уже второй. – А к командиру боевого тральщика лейтенанту Титову. Сразу видно, салага сухопутная, что военная дисциплина тебя стороной обошла.
– В общем, так! – Климу это уже начало надоедать, и он решил поставить их на место. – Меня сюда направил комендант подполковник Хлебников в помощь вашему командиру. Если помощь уже не нужна, то я так и передам – мол, на тральщик не пустили, и переводчик им больше не нужен. У меня работы и без вас хватает, одних местных делегаций на весь вечер запланировано с десяток.
– Кто там? – неожиданно донеслось из открытой двери рубки, и оба матроса мгновенно присмирели.
– Товарищ лейтенант, тут к вам какой-то переводчик!
– Так если он ко мне, чего вы с ним языки чешете? – проворчал недовольный бас.
Затем из рубки показалось лицо с широкой седой бородой. В лейтенантах командир тральщика явно засиделся. Клим ожидал увидеть такого же молодого офицера, как и его матросы, но вышел видный, словно явившийся из сказки Пушкина, дядька Черномор в чёрном морском кителе с горящими на солнце жёлтыми пуговицами, а из-под кителя совсем уж не по-уставному выглядывал высокий ворот шерстяного свитера. В руках Титов держал нож и кусок доски. Глядя на Клима, он продолжал срезать лезвием стружку, роняя её на палубу у стоптанных рыбацких сапог. Ростом командир тральщика был невелик, но уж чем брал, так статью и массивным телом на широкой кости. Коротко стриженная голова, увенчанная фуражкой, снизу была окаймлена бородой от ушей и пышными усами, в которых тонули и рот, и часть носа. Бордовые обветренные щёки выглядывали из буйной растительности двумя перезрелыми помидорами.
– Давай на борт! – поманил он Клима ножом.
Следом за командиром из рубки выглянул сельский учитель. То есть в первое мгновение Клим именно так и подумал – что перед ним учитель, приезжавший в его интернат из подшефного села, чтобы рассказать о том, как важно вовремя собрать картошку, и когда их привезут на поля в помощь, так не дурака валять, а хорошо работать. Уж очень был похож: вытянутое лицо, бледные впалые щёки, круглые очки в стальной оправе, оттопыренные уши с пучками седых волос, тонкая шея с выпирающим кадыком, – если бы только не морская пилотка. Но затем из-за спины появилась дымящаяся самокрутка, и образ учителя был развеян окончательно.
– Кто это? – спросил он командира.
– Хлебников переводчика дал, – ответил Титов.
– М-м-м… – промычал сквозь дым «учитель». – А я говорил – дадут. Дело-то международное.
– Правильно говорил. Трофимыч, собирай наших, минут двадцать на сборы – и отчалим.
– Я на берег никого не отпускал, так что все на месте. Можем хоть сейчас.
Титов кивнул и, дождавшись, когда Клим переберётся на тральщик, протянул руку:
– Как зовут?
– Клим Судак.
– Клим-налим, – тихонько передразнил его за спиной один из матросов, и те двое прыснули давящимся смехом.
– Меня назвали в честь полководца Ворошилова, – с достоинством, обернувшись, парировал Клим. – Это вы над ним сейчас хихикали?
– Ну, во-первых, маршала нашего зовут Климент, – вступился за матросов Трофимыч. – А фамилия в честь кого? Что-то я о таких полководцах не слыхал.
– Хватит трепаться! – оборвал всех Титов, затем спросил Клима: – Чем будем заниматься, знаешь?
– Нет. Подполковник Хлебников только сказал, что потребуется отработать с союзниками с английского на русский и обратно.
– Правильно сказал, но как-то уж ты мудрёно завернул. Идём, я тебе попроще объясню.
Указав на овальную дверь рубки, Титов вошёл следом за Климом и кивнул на единственный диван у распахнутого настежь иллюминатора.
– Располагайся. Ты на них зла не держи, – махнул он в сторону матросов. – Молодёжь. Повоевать-то толком не успели, а всё ревнуют, чтобы на их победу никто не посягал. Это помощник мой, – Титов похлопал по плечу вошедшего после них «учителя». – Николай Трофимыч. Грамотный, будто профессор, да и мины за милю чует. Но это уже не твоё дело. У тебя другая работа будет. Вот тебе рация, – в тесной рубке громоздкий стальной ящик с узкими щелями охлаждения занимал добрый угол. Титов гулко стукнул по нему ладонью и протянул микрофон с потёртой клавишей. – Говорить сюда. Она хоть и трофейная, однако дальность небольшая. Но в открытом море нам хватит. С союзниками вместе будем тралить. Англичане обещали дать три тральщика, ну а мы одним будем отдуваться. То бишь нашим. Вот тебе и работа твоя обрисовалась. Немцы хоть и капитулируют, но их мины об этом ещё не знают. Сейчас пойдём в пролив Большой Бельт, встретимся с англичанами и будем эти самые мины искать. Вчетвером, думаю, к вечеру справимся. Из
