о вечерней пробежке не может быть и речи.
Вечер, вечер, в комнате без окон время понятие неопределённое, и, если бы не планшет, оно бы не ощущалось иначе как тяжесть небытия. Ты есть и всё понимаешь, но совершенно не можешь действовать. Думают ли о несвободе зверьки в зоопарке или привыкли, не замечая разницы между клеткой и лесом, не знаю, но человеку относительно вольному даже несколько часов такого существования невыносимы. Иной раз сам не выходишь неделями из квартиры, но то сам, добровольно, а тут ты скован непреодолимой внешней силой. Безвыходность и безысходность поражают не ноги и руки. Тюремный засов останавливает разум, прерывая невидимый канал связи, необходимый как воздух для дыхания. Чёрт знает, может, к такому вакууму можно привыкнуть. Сидят же некоторые годами и даже десятилетиями, не умирают. Меня же доканывал первый день, буквально раздирая в лохмотья когда-то упорядоченное сознание. Сначала я мучился, не решаясь, вводить пароль или нет. Но удержался, похвалив себя за «железную» силу воли! Зато не смог открыть сайты со схемотехникой. Поэтому слушал анекдоты в YouTube, под них и задремал, всё время вспоминая детали листов каталога, тех схем, которые успел открыть на работе, то есть ровно до листа с супрессором. Его мне хотелось воспроизвести наиболее подробно, но именно это никак не получалось. Слишком быстро долговязый дважды прерывал мою работу и мешал разобраться в том, что там с чем было связано. Тем не менее после многих попыток мне показалось, что уже могу, могу начертить главное, и кажется уже начал чертить, но проснулся…
Капитан тормошил меня за плечо со словами:
– Пора, вставайте, поедем пока никого нет.
Я потянулся к планшету, на экране увидел 4:40 и спросил:
– А завтрак?
– Извините, распоряжений не было, – ответил полицейский, в очередной раз удивив меня своими «извините» и «пожалуйста». Под такое вежливое обращение пришлось слегка ополоснуть небритое лицо, промыть глазки и двинуться в путь…
Чтобы незаметно выйти из здания мы поднялись наверх, по техническому этажу перешли на другую лестницу, и по ней спустились вниз… Выход со второй лестницы вёл в глухой двор, огороженный бетонным забором с колючкой. Это я увидел мельком, поскольку вплотную к выходу стоял каблучок. Его глухая будка, больше приспособленная для перевозки продуктов, всё же имела сидение, которое стояло задом наперёд (спинкой по ходу движения). Так капитан не только посадил меня в эту будку, а ещё и запер там на замок, трижды проверив не открывается ли дверка, дёргая за ручку снаружи.
– Надёжно, надёжно замурован! – успел я подумать, и мы поехали.
Утром на улицах города машин мало, поэтому добраться до любого места можно легко, но каблучок ехал очень долго, куда-то много раз поворачивал, двигался то слишком медленно, то ускорялся. Пару раз вообще останавливался, и я думал, что приехали, но из-за стенки звучал голос капитана, он интересовался, жив ли его пассажир. Потом мы вновь куда-то двигались, явно не по прямой. Детектив продолжался. Где-то через час с четвертью дверца всё же открылась, место я узнал сразу, это был двор дома на Ленинском, тут недалеко я работал много лет и знал каждый проулок. Сюда и днём на машине можно было добраться минут за 20. Рубль на такси до нашего района. Так недорого когда-то в другой жизни стоило перемещение по городу…
– Ну ты накрутил, заблудился что ли? – спросил я, сделав вид, что не понимаю происходящего.
– Извините, так положено, – оправдался капитан.
Достал он меня этим своим «извините»:
– Его на ты, а он – «извините», уж не издевается ли? Надо проверить…
Но испытать на честность своего конвоира я не успел, поскольку он потянул меня в подъезд. Код от входной двери капитан знал наизусть, из чего следовало, что он здесь не в первый раз или память хорошая. Вошли, и вместо лифта мне было предложено подняться на седьмой пешком. Дыхания хватило этажа на четыре… Дома старые, потолки высокие, топать надо в полтора раза больше, чем в современных. Поэтому между пятым и четвёртым я встал как вкопанный и сказал:
– Всё, бросьте меня, товарищ капитан, идите один…
– Передайте родным, что пал смертью храбрых в боях с интервентами…
Только капитан шутки не принял, или мой вид был ещё хуже, чем шутка, поскольку долговязый засуетился и стал предлагать мне валидол. Из чего стало ясно, что, несмотря на внешность, за своё дело парень переживает и очень, очень старается.
– Такой, пожалуй, действительно может понравиться…
– Машке во всяком случае точно, – подумал я, вдохнул побольше воздуха и потихоньку двинулся по ступенькам вверх, опираясь на перила. Полицейский шёл рядом по широкой лестнице, не переставая с опаской поглядывать на моё лицо, и чего-то поясняя про то, что теперь торопиться не обязательно, и называя меня профессором. Решив, что «моё величество» перепутали с женой, напомнил, что преподаёт она, а не я. На что капитан возразил:
– Я знаю, просто вчера люди из автосервиса приходили с петицией, просили, чтоб отпустили, и говорили, что Вы у них самый умный.
– Да, да, самым умным арестантом быть почётно, но глупо, умные не сидят, – это я разъяснил полицейскому именно так, как преподаватель, не иначе. И наша попутная беседа завершилась. На седьмом этаже в дверь звонить не пришлось. У входа квартиры нас уже встречал Сергей. Как он узнал, что мы приближаемся, стало ясно чуть позже, а теперь капитан передал полковнику запечатанный пакет с моими вещами, я расписался в описи о получении, и конвоир нас покинул после уставного вопроса:
– Разрешите идти?..
Небольшая, но уютная квартирка с приличной мебелью и отделкой ничем особо не отличалась от того, что мне приходилось видеть у других людей выше среднего достатка. Заметив мой интерес к обстановке, Сергей тут же пояснил, что снимает там, где когда-то жил до Гарварда, что ему здесь удобно и привычно… В этот момент моё внимание переключилось на молодую женщину, которая «выплыла» нам навстречу с кухни. Домашняя одежда её и Сергея не оставляла сомнения в том, что они тут живут вместе.
– Катя, – представилась хозяйка и улыбнулась, причём несколько более загадочно, чем можно было ожидать при первой встрече.
– Молода, не по возрасту полковника, – мелькнуло у меня в голове, глаза пробежали по фигурке сверху вниз, и обнаружив, что все детали на месте, я невольно искренне улыбнулся, подумав:
– Да, умеют же устраиваться эти американцы…
– Как у Булгакова: «а натюрель. Виртуозная штучка!»
Хозяйка раскусила мои мысли и запросто спросила:
– Что, нравится?
Ничего другого не оставалось,
