причин негатива поможет принять его или найти решение.
Выговориться
Когда за Болтовней я уже не могу различить собственных мыслей, то начинаю искать общения. Как я упомянула выше, во время беседы я часто цензурирую себя, пытаясь ликвидировать нежелательные чувства или ярлыки, но если выбрать правильного человека (кто-то скажет «жертву» – сарказм), тогда я могу дать разуму развернуться и выплеснуть все, что думаю. Общение с людьми очень важно в моменты ментального хаоса. Мне везет на собеседников, с которыми я могу позволить себе снять груз с плеч без осуждения или преувеличенных реакций.
Если внутри меня громко вопит Паникер, я снимаю трубку и звоню человеку, которому доверяю. Есть среди читателей такие, кто позволяет Паникеру накрутить вас в идеальный безоблачный день?
Голос может твердить мне, что все вокруг заболевают и мой черед следующий. Может и так, но мне точно не стоит погружаться в неконтролируемую панику, ведь я могу направить энергию на помощь тому, кто действительно болен. Если в голосе звучит эгоизм, лучшее решение – поговорить с кем-то, кто сможет вселить в вас чуточку веры и надежды.
Вера и надежда – прекрасные чувства. Они наполняют наши сердца, когда мы помним о них и не заглушаем Болтовней. Бесценно, если у вас есть человек, который на связи с «реальностью», и у которого нет времени на фантазии и переживания. Иногда под влиянием Паникера я улетаю в космические фантазии, и мне нужно вернуться на твердую землю. В такие моменты я настолько далека от спасительной тишины, что требуется помощь. Кто-то должен приземлить меня и напомнить, кто я и где. Тогда я смогу дальше наблюдать за странными волнующими размышлениями, и они не будут влиять на мою жизнь и здоровье.
Когда мы честны, то осознаем, как много людей чувствуют то же самое. Внутренний голос может убеждать нас, что у других все под контролем, что остальные прекрасно справляются с жизненными перипетиями и только мы – нет. Это неправда. Еще раз: нам необходимо проще относиться к Болтовне и помнить, что в определенные моменты каждый человек на Земле испытывал страх, беспокойство и невозможность двигаться вперед. Мы все похожи.
Привет, Сара Маккей
Прежде чем я продолжу разглагольствования, думаю, стоит представить великолепную Сару Маккей. Доктор Сара – нейробиолог, директор Академии нейробиологии и автор книги «Женский мозг». Она училась в Оксфордском университете, и ей нравится делать доступной для понимания науку, которую она изучает. Для таких как я, кто прячется за шестеркой в аттестате о среднем образовании GCSE[2], – это настоящее облегчение. Ее сайт «Здоровье вашего мозга» (drsarahmckay.com) персонализирован и прост, он дает глубокое понимание многогранности внутреннего устройства мозга. Сара любезно согласилась ответить на мои вопросы про Болтовню, чтобы мы смогли разобраться, что же это такое и почему важно разрушать негативные мыслительные шаблоны.
Ф: Сара, давай сразу к делу. Что вообще происходит в мозге, когда мы слышим эти голоса?
С: В мире нейробиологии и психологии мы называем такие негативные голоса «ментальной жвачкой» или руминацией. За нее отвечает префронтальная кора, которая находится в передней части нашего мозга, непосредственно за лбом. Иногда префронтальную кору называют генеральным директором мозга, потому что она, как мудрый руководитель, осуществляет нисходящий контроль над остальными зонами, в том числе контролирует регуляцию эмоций и управление сложными социальными отношениями. Есть и хорошая новость: она же способна остановить и эту ментальную жвачку.
Ф: Есть ли определенный возраст или стадия развития, когда в мозге запускается руминация? В детстве мы кажемся довольно свободными и необремененными мыслями. Что происходит в мозге по мере взросления и накопления жизненного опыта, и почему это приводит к излишнему анализу и беспокойству?
С: В подростковом периоде глубинные структуры мозга, отвечающие за эмоции, начинают созревать и совершенствовать свои функции гораздо раньше, чем это делает префронтальная кора. Считается, что такое несоответствие развития между префронтальной корой и эмоциональным мозгом отвечает за повышенную эмоциональную реактивность и негативные шаблоны мышления в подростковом периоде. В частности, девочки-подростки вместо деятельного поиска проактивных решений склонны к руминации, то есть чрезмерному обдумыванию или ментальному пережевыванию сильных эмоций, их возможных причин и последствий. В юности гендерные различия проявляются в склонности винить и стыдить себя, а девочки особенно фокусируются на неудовлетворенности своим телом.
Ф: Состоят ли эти голоса из фрагментов прошлого – воспоминаний, которые, возможно, оставили глубокий след в нашем сознании и всплывают, когда появляется триггер?
С: Иногда эти голоса состоят из фрагментов прошлого, а возможно, мы просто застряли в привычной модели мышления – петле руминации. Негативное мышление очень похоже на привычки, которыми мы обрастаем. У них часто прослеживаются общие черты. Они провоцируются определенным событием, мыслью или чувством и усваиваются в процессе повторения на протяжении какого-то времени. Можно сказать, вы тренируете их, пока не достигнете совершенства и не сможете выполнять без усилий.
Ф: Как думаешь, эта проблема больше присуща современному миру? Сейчас столько шума, раздражителей, доступной информации, что мозг, возможно, слегка перегружен. Произошли ли вследствие развития технологий и скорости жизни изменения на физическом уровне? Есть ли различия в работе мозга, скажем, сто лет назад и сегодня?
С: У меня нет доказательств, что из-за увеличения скорости жизни мозг изменился. Однако определенно есть последствия того, что мы привыкли общаться ТОЛЬКО с помощью технологий, а не лично – лицом к лицу. Люди – социальные животные, и наше индивидуальное и психическое здоровье зависит от здоровья общества. Социальная фрагментация и быстрый темп современной жизни, оставляющий мало времени на неспешное общение, вероятно, действительно влияют на нас. Мы запросто можем почувствовать одиночество или ощутить, что нас исключили из коллектива. Хотя это может быть совершенно не так. Дружеские связи работают лучше всего, когда устанавливаются лично или по телефону. В таких случаях мы можем полагаться на широкий спектр нюансов выражений лица, интонаций или жестов. Если вместо этого мы полагаемся в общении на технологии, то можем терять эти нюансы и глубину.
Ф: Внутренняя
