— Тара. — прошелестело у него над ухом, — мое имя Тэра.
И в тот же миг все исчезло: и поцелуи, и прикосновения, и тяжесть тела. Она оказалась свободна, но не так, как ожидала, как желала, — свободна для пустоты. Тэра почувствовала разочарование, она не понимала, что за ошибку совершила.
Стоун смотрел на девушку, опершись на локоть. Он не верил своим ушам. Хотя слова прозвучали едва слышно, он прекрасно разобрал их и был так поражен, что буквально отпрянул.
— Тэра Уинслоу? — уточнил он, заранее зная ответ.
Когда девушка едва заметно кивнула, он словно укушенный змеей рывком соскочил с ложа. Судорожно натягивая колпак, Прескотт невольно бросил взгляд на левую руку, которой только что приподнимал голову Тэры Уинслоу. На пальцах была кровь! Значит, она все-таки ранена? Дьявольщина, что это на него нашло? Теперь, когда он опомнился, случившееся казалось нелепым, недостойным. Он, Стоун Прескотт, при всей своей ожесточенности был не из тех, кто набрасывается на первую встречную. Никогда прежде с ним такого не случалось.
Он стоял и смотрел сквозь прорези в колпаке на распростертое тело, на платье, разорванное до пояса, на задранный подол, открывавший бедра, и лицо его пылало. Стоун . поднял сброшенное на пол одеяло и укрыл им полуобнаженное тело Тэры… тело, которое он так смело ласкал. Боже правый, он почти овладел дочерью Теренса Уинслоу!
Теперь Прескотт ясно представлял себе, как именно разыгралась трагедия на пустынной дороге. Очевидно, Тэра упала, когда умирающий дон Мигель рухнул на нее все своей тяжестью. Она не была серьезно ранена… разве что ее добродетели нанесли моральный ущерб. Стоун криво усмехнулся, представив себе реакцию Теренса Уинслоу, если тот узнает об этом. Придя в ярость, он ревел, как дикий медведь. Он так гордился своей дочерью, что мог, пожалуй, придушить ее обидчика собственными руками. Сколько Стоун его знал, Уинслоу только и делал, что расхваливал юную леди, превозносил до небес ее здравый смысл и практичный, острый ум. По его словам, она была чуть ли не святая.
— М-да… — пробормотал Стоун, кусая губы, — остается надеяться, что ты все забудешь, моя красавица.
Он постарался поскорее покончить с заботами о своей подопечной, промыв рану и сделав удобную повязку.
Спина у него затекла, и Стоун поднялся, чтобы как следует потянуться. Теперь, глядя на Тэру, он испытывал только чувство вины. Некоторое время он расхаживал по хижине, потом вдруг остановился и выругался. До Кларендона путь неблизкий, однако неблагоразумно оставлять Тэру в хижине, на этом ложе. Она могла вспомнить все и возненавидеть его на всю оставшуюся жизнь.
Наконец Стоун принял решение. Получше укутав спящую девушку тонким одеялом, он поднял ее на руки и, ворча, пошел к терпеливо ожидавшему жеребцу. Каков бы ни был путь до Кларендона, он доставит Тэру отцу. Натягивая удила, Стоун раздраженно щурился. Что за ночь! Убит бедный, ни в чем не повинный дон Мигель, дочь Теренса Уинслоу тоже получила рану, а что касается убийцы…
Ненависть исказила лицо Стоуна. Нетрудно предположить, кто стоял за ужасными событиями этой ночи. Без сомнения, как и каждый раз, он умело скрыл свои следы и заготовил твердое алиби на случай вмешательства закона. Больше года Стоун в обличье призрака Пало-Дуро объезжал владения Меррика Рассела, надеясь, что рано или поздно гот как-то выдаст себя и дело наконец будет передано властям. Но тот был слишком ловок и хитер. Правда, с появлением медальона надежда снова забрезжила в душе Стоуна.
Припомнив случившееся в хижине, он мог только удивляться, как даже столь красивая женщина сумела заставить его забыть о жажде мести. Это было как воспаленная рана в его душе, как яд в крови. Да и к чему все то, что он испытал с Тэрой? Упоение обернулось виной и горечью. У него был один-единственный интерес к каньону Пало-Дуро: правда, вся правда насчет ранчо, владельцем которого был Меррик Рассел.
На этот раз Дьябло двигался в противоположную от хижины сторону, осторожно ставя свои широкие копыта на узкую тропу, ведущую вверх, на самую вершину. Крепкий песчаник стен каньона вздымался так близко, что плечо седока почти касалось его, с другой стороны открывалась пугающая крутизна. Здесь тропа была малопроходима, и.обычно Стоун избегал пользоваться ею, но на этот раз решил спрямить путь до Кларендона. Он смотрел прямо перед собой холодным взглядом и придерживал спящую Тэру равнодушно, без малейшего признака былых эмоций. Для их общего блага эту ночь стоило выбросить из памяти. Судьба не могла столкнуть его с этой девушкой вновь.
Теренс, конечно, перевернет небо и землю, чтобы выяснить, что случилось с его дочерью по дороге в Кларендон, и возможно, Тэра сумеет опознать убийцу дона Мигеля. Так думал Стоун Прескотт — знаменитый Ночной Всадник, призрак каньона Пало-Дуро, пока его белый жеребец двигался к вершине.
Глава 3
Это был тот странный час перед рассветом, когда ночь становится особенно темной. Стоун Прескотт спешился и понес мирно спящую Тэру к небольшому, но уютному домику, всю переднюю часть которого занимала редакция. Однако, собравшись постучать, он отдернул руку от двери и нахмурился. Как объяснить Теренсу Уинслоу, что платье его дочери разорвано до самой талии? Стоун надеялся, что до объяснений дело не дойдет, но все же принял меры предосторожности, закутав девушку поплотнее.
Постучав, он некоторое время ждал с самым бесстрастным видом, сохранив его и тогда, когда дверь открылась и на пороге появился всклокоченный хозяин дома. Зоркие глаза Теренса первым делом уставились в сверток на руках нежданного гостя. Сообразив, чье именно лицо он видит перед собой, Уинслоу побледнел.
— Тэра! О Боже!
Голос был полон тревоги и прозвучал, как зловещее воронье карканье. Энергичный газетчик Кларендона был в этот момент просто отцом, тревожившимся за жизнь дочери.
— Что с ней? Неужели она?..
— Нет-нет, просто спит, но была без сознания. Ударилась головой при падении, — угрюмо ответил Стоун. — А вот дон Мигель получил сполна.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Теренс Уинслоу, на минуту отводя взгляд от безмятежного лица дочери.
— Что он мертв. — С этими словами Ночной Всадник бесцеремонно протиснулся в дом, где ему уже приходилось бывать, и направился прямо в спальню для гостей. — Что касается вашей дочери, то она уже была без сознания, когда я подоспел. Мне удалось ненадолго привести ее в чувство, и она назвала свое имя. Вряд ли ей удастся опознать убийцу, но попробовать стоит.
— Значит, дона Мигеля больше нет в живых? — недоверчиво переспросил Теренс. — Бедняга! Не думал я, что до этого дойдет!
