В нашей семье приезд Ильи, несмотря на послужившую этому поводом историю, был целым событием, мы все ему так радовались! И всё проходило как нельзя лучше, пока как-то раз мы с сестрой не остались с ним поздно вечером на террасе… А ведь он был сыт!
При последних словах Алла всхлипнула, и Руслан это сразу отметил.
–
В
общем, он меня укусил
, – немного сумбурно продолжала Алла свой рассказ. —
А когда сестра бросилась мне на выручку, – он ещ
ё
не овладел как следует своими новыми способностями, и морок
на нас
навести у него
получилось очень
плохо
, – то укусил и её. Сам он оказался укушен и обращён всего пол-
года назад
, его родители даже не успели заметить, что их чадо замерло в своём
физическом
развитии.
И это именно он укусил, выпив у неё всю кровь, их горничную. Представляешь,
этот, выражаясь современным языком, дебил даже
следы
не
потрудился скрыть
!
Немного помолчав, Алла продолжила:
–
Илье, то ли в силу
его юного возраста, то ли ещё по каким
–то
причинам,
несказанно
понравилось
быть другим, и он почему-то решил, что
меня и Катю
это
тоже
непременно
осчастливит.
Н
ас
же с сестрой
он даже не спроси
л.
В общем
, в эту ночь и
я
,
и
моя сестра, а потом и наши с Кэт родители, оказались им укушены и умерли.
Алла опять ненадолго смолкла, после чего снова продолжила:
–
К
огда мы
выбрались из могил и
встретились с Ильёй,
и
мы с
Кате
й,
и мама с папой, все набросились
на него
с кулаками.
Да только что можно было исправить! М
ы вернулись домой
.
Всем, кто нас знал, обративший Илью вампир – позже я узнала, что это был Степан, – помог внушить, что все мы вовсе не умирали. Точно так же, как пол-года назад всем, в том числе и нам с сестрой, и нашим родителям, он же внушил, что не умирал Илья. И всё бы ничего, – жизнь потекла своим чередом, почти как и прежде, – если бы не это «почти». Теперь нам с Екатериной и маме с папой, время от времени, нестерпимо хотелось человеческой крови! И с каждым днём всё чаще и всё сильнее. От этой жажды, когда она приходила, впору было лезть на стену. Нам было страшно себе в этом признаться, но теперь каждый из нас то и дело смотрел на наших горничную и кухарку, борясь с огромным соблазном впиться им в шеи клыками. Последние, каждый раз выраставшие у нас при таких приступах, при этом едва получалось утаить. О, как это было мучительно, ежедневно терпеть такую сильную жажду крови! Мы извели в округе всех бродячих кошек и собак, не говоря уж о наших домашних, да только их крови хватало совсем ненадолго. Другой должен питаться кровью человека. И как-то раз, – прошло ещё не так много времени после нашего обращения, – Катя всем нам заявила, что пора начинать охотиться на людей. Она надумала по ночам нападать на задержавшихся прохожих и так утолять жажду человеческой крови. Мне было очень странно и страшно такое видеть, но мама и папа с ней с радостью согласились. Я же испугалась, и испугалась не только самой идеи Екатерины, а ещё и того, какими стали моя сестра и родители. В общем, я тогда с ними не пошла.
–
Когда они заявились домой после первой «охоты», – голос Аллы начал срываться, – то принесли мне в какой-то бутыли человеческой крови. А я… Я не смогла устоять, чтобы её не выпить! Позднее Катя мне рассказала, что они напали тогда на совсем молодою пару, – гулявших по улице парня и девушку, и мне досталась половина крови последней…
Проговорив последнее, Алла горько всхлипнула.
–
Через год, – снова заговорила она, – мы все надумали покинуть человеческий мир, вернее сказать, выражаясь языком того времени, свет. Ведь окружающие и, самое главное, родственники вскоре должны были заметить, что мы совершенно не меняемся! Если на не старение мамы с папой и можно было не обращать внимание ещё довольно долго, то на наше с сестрой не взросление… Внушив всем, опять же с помощью Степана, – сами мы ещё не были в этом сильны, – что я вышла замуж за американца, и поэтому вся наша семья уехала жить в Америку, мы исчезли. Степан позвал нас в общину других, где он был и остаётся доныне предводителем, и мы, окончательно смирившись, что стали не людьми, обосновались в ней. В этой общине мы обитаем до сих пор. Немного погодя маме с папой и Кате даже начало нравиться, кем они теперь стали и как живут, особенно когда где-то с пол-века назад всё наше семейство стало ходить у предводителя общины в приближённых.
–
А
тебе? – Руслан посмотрел на Аллу с
ещё непонятным ему самому беспокойством
.
–
А
что мне? Что-нибудь разве изменишь? – Алла горько усмехнулась.
–
А ты
потом
встречалась
с
о своим двоюродным
братом?
–
Когда мы решили остаться в общине Степана, он с нами не захотел и куда-то ушёл. Позднее я сл
ышала, что он выпил
кровь у всех
своих
родных,
включая мать и отца, – их он почему-то обращать не
стал
, —
а
потом
и вовсе бесследно
исчез. Кто знает, где он
осел
.
–
А
ты хотела бы его встретить?
–
И да, и нет. Да, потому что хочу его спросить, зачем он убил своих родителей. А нет, потому что такого монстра, каким он оказался, встречать лишний раз и не хочется.
Покачав головой, Руслан больше не произнёс ни слова. На какое-то время между собеседниками повисла тишина.
–
А твою маму как звали? – вопрос Руслана прозвучал неожиданно. Он и сам не знал, зачем спрашивал это. – Вернее, зовут…
–
Георгина Ильинична, – тихо ответила Алла. – А что?
–
Да так…
За разговором ни Алла, ни Руслан и не заметили, что шли уже по улице города, миновав главные кладбищенские ворота и даже не замечая того, шли ли следом Степан и Кэт. Направление их движения задавала Алла, а Руслан, слушая её, этого даже и не замечал. Впрочем, если бы и заметил, вряд ли тогда стал бы возражать. Идти-то ему всё равно было некуда, потому что вернуться домой он ещё не решился!
Улица была абсолютно пустынна. Городом завладела глубокая ночь. Ни прохожих, ни машин, ни даже света в окнах домов. Только яркие звёзды на небе, среди которых, как пастух среди овец, застыл тонкий серебряный месяц.
–
Куда мы идём? – всё же спросил он у Аллы, когда та замолчала.
–
А какая разница? – усмехнулась она. – Или, может, ты мне не доверяешь? Ещё недавно ты, помниться, за меня жизнь готов был отдать!
–
То было недавно, – враз ставшим угрюмым голосом отвечал Руслан, словно опомнившись. – А ты мне не ответила, зачем ты меня укусила?
Услышав эти слова, Алла тяжело вздохнула.
–
Я понимаю, что поступила по отношению к тебе не очень хорошо… – начала было она, но тут Руслан, не удержавшись, её перебил.
–
Не очень хорошо?! – его угрюмый голос вмиг оказался переполнен яростью. – Ты называешь это «не очень хорошо»?!
–
Я что-то тебя не пойму! – продолжал злиться Руслан. – Если твои поцелуи были лишь искусно расставленными сетями, в которые я попался, то к чему сейчас все эти притворные сожаления? Если же нет, – в чём я сильно сомневаюсь, – то почему бы тебе было не спросить вначале меня, хочу ли я стать таким, как ты?!
Алла снова тяжело вздохнула:
–
Не всё так просто, Русик. Я так устала от одиночества, что встретив тебя и влюбившись, забыла обо всём на свете. И потом, ты ведь сам мне не раз говорил, что ради меня готов и погибнуть, и даже стать не человеком! Что это было? Обман? Да? Обман?!
Алла посмотрела на Руслана глазами, полными слёз.
–
Ну, не обман, конечно… Но я же не знал, кто ты на самом деле!
–
А если бы узнал? Если бы узнал, ты бы меня бросил? Бросил, да?
Руслан смутился. На последний вопрос Аллы он и сам бы хотел знать ответ. Припоминая, как он был счастлив от того, что Алла выбрала именно его, он сильно сомневался в том, что мог ответить на вопрос Аллы положительно.
–
Впрочем, какая теперь разница! – Алла, было похоже на то, спохватилась, что слишком расчувствовалась перед Русланом. А может, испугалась, что шедшие поодаль Степан и Кэт услышат её плач. Как бы то ни было, голос её снова зазвучал холодно и немного повелительно. – Ты стал одним из нас, и с этим ничего не поделаешь.
Услышав, как изменился её тон, Руслан понял, что Алла обиделась и тут же попробовал её утешить:
–
Я бы тебя не бросил.
–
А раз так, то к чему все эти разговоры? – тон Аллы не изменился. – Ну да ладно! Я понимаю, что ты чувствуешь… Сама то же самое думала, когда только стала другой.
Словно запнувшись, Алла смолкла. А Руслан про себя отметил, что Алла уже не в первый раз называла себя и своё окружение «другими». Отметил, но пока ничего спрашивать об этом не стал. А Алла, немного помолчав, заговорила снова:
