помнилось, что оба они (по капитанскому утверждению) сдали́сь «на милость "испанской короне"», – Я буду не я, если нам не готовят какой-нибудь коварной ловушки, внезапной и изощрённой.
– Ты серьёзно?! – мгновенно, почти за одну секунду, разбойничий вожак протрезвел; он выпучил «рыбьи зенки», большие глаза. – Такого просто не может быть!
Одновременно ему подумалось: «Неужели неугомонный сэр Левин наткнулся на тайный, надёжно сокрытый, остров? Если так, то золотые запасы – да и жизни наши, лихие, в целом – подвергаются нешуточной, точнее смертельной, опасности. Надо отсюда быстрее валить. Хватать всё спрятанное сокровище – и в ост-индийскую акваторию. Это с условием, что два безмозглых идиота – дьявол мне в печень! – не разболтали всю подноготную истину». Вслух он жёстко распорядился:
– Собирай всех, кого только сможешь найти. Матросов двадцать, не сильно пьяных, отыщешь – нормально. Лишь бы было кому управиться с «Чёрной миледи». Через тридцать минут выходим. Кто останется, тому не поздоровится – это уж точно.
Недвусмысленная угроза высказывалась для ускорения всего сыскного процесса. Сам Роберт отправился на вверенный ему пиратский корабль.
Глава IV. Пленение
Осуществив успешную вылазку в бермудский город Сент-Джордж, Валера освободила двух самых ей близких людей: малолетнего сына да капитана Колипо. Не прошло и двух месяцев, а Джека, славного Умертвителя, она уже хоронила. Погребальная процессия носила своеобразный, сугубо традиционный, характер; в последнюю дорогу (так!) отправляли лишь наиболее отличившихся. Мисс Доджер распорядилась построиться всем на палубе. Предварительно поставили широкую, длинную лавку; на неё положили покойное тело. Почему-то вдруг вспомнились современные (из будущего) обрядовые морские устои. Чтобы хоть как-то их соблюсти, мёртвого соратника покрыли чёрным, с перекрещенными костями, полотнищем – самодельным пиратским флагом. Теперь требовалась короткая поминальная речь. Само собой, произнести её предрешено было Лере. Почетная обязанность возлагалась на неё не единственно потому, что Ловкачка являлась преемственным капитаном, но ещё и потому, что прощалась она с дорогим, не чуждым для себя, человеком. Валерия начала́:
– Сегодня мы провожаем прославленного пирата, лихого Умертвителя, наречённого Джека Колипо. Ему довелось пройти через смертельные морские баталии да горькие житейские испытания. Однако умер он тихо, спокойно, у семейного очага, в домашней кровати, – она подразумевала «на собственном корабле», и все её отчётливо поняли, – как можно пожелать любому из здесь стоящих. Талантливый полководец, бесстрашный рубака, он научил нас отважной решимости, доблестной смелости, достойному поведению. Мы многим ему обязаны. Та-а-ак, воздадим же ему последние почести! Та-ак, выразим глубокое уважение, – Валерия преклонила одно колено и вплотную приблизилась к безжизненному лицу; тихо, но чтобы все непременно слышали, она с печалью промолвила: – Прощай наш бесценный наставник. Прощай дорогой товарищ. Ты навсегда останешься в нашей памяти.
Скорбящая Ловкачка неторопливо встала, легонько кивнула, а следом распорядилась:
– Прошу почтить его минутой молчания.
Странное нововведение, не принятое во время эпохи колонизации, не нашло ни чьего противления. Послушное пиратское воинство повторило за Лерой несложное поклонение: все до единого поснимали головные уборы, остались простоволосыми. Дальше последовал взмах капитанской руки, и шестеро ближних матросов (заранее обгово́ренных) поспешили к почтенному лидеру, покойному Умертвителю. Его подхватили с обеих сторон и, «остамелого», приблизили к правому судовому борту. Вместе с пиратским стягом поместили в короткую, двухместную шлюпку. Спустили на воду. Сопровождаемого многоголосым «Йа-хой!», Джека Колипо пустили в свободное плавание. Так закончилась традиционная погребальная процедура.
Теперь надлежало переключаться к живым да строить первостепенные планы. Именно доскональной их разработкой и занялась почтительная блондинка, едва лишь утлая лодочка, последнее пристанище отважного мореплавателя, стала неразличимой и скрылась из зримого вида. Первым делом она распустила подвластных разбойников: кого-то отправила отдыхать; кого-то заставила заниматься прямыми морскими обязанностями; кого-то (недавно примкнувших) определила тренироваться ближнему бою – совершенствоваться в фехтовальном искусстве. Сама, определившись с основными приоритетами, вернулась на капитанский мостик, расклинила рулевую опору (стопорный клин) и призвала к себе молоденького мальчишку.
– Бертран, – белокурая капитанша сказала тихо, прекрасно понимая, что непременно будет услышана; она привыкла, что тот всё время ошивается где-то рядом, – поднимись, пожалуйста, будь любезен, ко мне, – таинственный тон предвещал, что разговор состоится какой-то особенный.
Тринадцатилетний парнишка, и правда, старался быть в слуховой доступности и появился буквально через секунду. Сейчас он стоял у основной кэп-каюты и делал вид, что основательно натирает оконные стёкла. Как только прозвучал понятный призыв, плутоватый юнга отбросил ненужную тряпку и лётом взметнулся наверх. Он предстал пред ясные голубые очи и притворился крайне заинтригованным. Хотя, по чести, ему и не требовалось: та́к к нему обращались лишь в исключительных случаях, то есть ожидалось какое-то ответственное задание. Он превратился в повышенное внимание.
– Я слушаю Вас, мисс До́джер, – вопреки сложившимся на корабле запанибратским устоям, с Ловкачкой парень был исключительно вежливым; он испытывал к ней непомерное, едва ли не раболепное уважение.
– Давай, отважный башибузуки, с тобой посоветуемся, – Валера давно уже всё решила; но (с чисто женской позиции) личное мнение она грамотно выдавала за общие мысли. – Что ты ответишь, если мы прогуляемся, скажем вдвоём, на Бермудский остров и немножечко там разведаем?
– Я готов! – безотказный мальчуган согласился без долгих раздумий, без лишних сомнений; в очередной раз он доказал свою глубокую преданность: – Как и всегда.
– Тогда мы поступим примерно так, – смекалистая блондинка изложила поверхностный план, – высадимся на южную оконечность – в прежнем месте, в нашей тайной пещере, возможна предательская засада – прогуляемся с одиннадцать миль пешком и окажемся напрямую во вражеском логове, городишке Сент-Джордж. Как и обычно, мгновенно разделимся. Я пойду по центральным улицам, буду опрашивать случайных прохожих, возможно, возьму «гвардейского языка»? – ею предположилось, что «захватит кого-нибудь в плен и вытянет полезную информацию». – Ты́! – она сделала особый упор. – Как в прошлый раз, пойдёшь по близлежащим кустам и станешь меня прикрывать. В случае, когда я попаду в какую-либо нештатную ситуацию, бедовую и опасную, ты примешь одно из следующих решений: либо окажешь реальную помощь – если нападение случится неосновательным; либо расскажешь, что увидишь, другим – если силы сойдутся там явно неравные.
Как сказано, так и сделано. По прошествии пяти дней «Кровавая Мэри» причалила к южному бермудскому берегу, покрытому мелкой галькой. Место памятное. В прошлом году Ловкачка, переоблачившись в больного пастушонка-парнишку, развела неподалёку лейтенанта Рубинса да взвод сопровождавших гвардейцев; здесь же она петляла следы. Как и некогда раньше, пронырливая особа решила поступить и сейчас. Она наложила на лицо бутафорский грим, от чего превратилась в седовласого старца, сморщенного мужчину. Для пущей убедительности заранее обзавелась корявой дорожной клюшкой. Полностью подготовленная, Валера переместилась на вражеский берег. По обоюдному договору её сопровождал проворный мальчишка. Отвозили
