поднимала, когда надо, и никогда не понимала, как это узнать. И конечно, я была новенькой. Всегда.
Поэтому какой-то период в шестом классе я пыталась дать в нос любому, кто надо мной смеялся. Но, что круче всего, если я кого-нибудь била, а меня ловили, мама просто забирала меня от директора, загружала все в фургон и переезжала в другой город. Оставаться в городе, где я привлекла столько внимания, было слишком рискованно.
Но это все больше выматывало. Через некоторое время я стала стараться вести себя тише, что работало даже лучше. Даже в той школе в седьмом классе, где одна девочка назвала меня Стефания-дистрофания — она издевалась над моим именем, а не над телосложением, — а потом некоторые мальчишки стали писать на доске перед уроком разные объяснения, почему я дистрофичка.
Если подумать, надо было просто дать кому-нибудь в нос в этой наффной школе. Следующая школа все равно оказалась куда лучше.
Я теперь, конечно, стала старовата для драк, но можно напроситься на неприятности и здесь, чтобы переехать. Как знать, вдруг в следующей школе будет испанский и литература без «Алой буквы».
Трудновато, правда, вот так взять и избавиться от привычки держаться незаметно. Подыскать возможность будет не слишком просто.
* * *
На уроке истории было маловато простора для плохого поведения; учитель запускал слайды, с которых надо было кучу всего списывать, закидывал ноги на парту, откидывался с книжкой, и — почти наверняка — засыпал. Я переписала конспект и достала почитать свою книжку. Большинство учеников торчали в телефонах, не считая нескольких особо прилежных на первом ряду. Они, судя по всему, делали домашку по другим предметам.
На уроке изучения животных рассказывали про жуткие болезни. Показывали фотографии чего-то под названием «легочная нематода». И хотя зрелище было абсолютно отвратительным, я отвлеклась и перестала думать, как бы устроить себе проблемы. Но вот началась литература.
Наша учительница, мисс Кэмпбелл, — молодая симпатичная блондинка, но со скучающим и усталым голосом, как у брюзгливой древней училки, считающей дни до пенсии. Она вполсилы пыталась увлечь учеников обсуждением книги. Никто не клюнул. Она стала читать лекцию и все больше раздражалась. Мне показалось, ей тоже не нравилась эта книжка.
Рейчел снова рисовала. Сегодня дракона с распростертыми крыльями и выгнутой шеей. Она сделала несколько набросков, попробовала по-разному нарисовать крылья и шею. Потом дорисовала хитроватую морду, как будто дракон не прочь поболтать, прежде чем тебя съесть.
Мисс Кэмпбелл говорила о темах «Алой буквы». На этот раз я сама могла бы прочитать лекцию о чувстве вины, мести, возмездии, об алой букве, обо всем. Вместо этого я смотрела, как Рейчел рисует. К сожалению, это, видимо, и привлекло внимание мисс Кэмпбелл, потому что она подошла и схватила тетрадку Рейчел с парты. Потом с презрением ее рассмотрела.
— Что-то не похоже на способы конспектирования, которым вас учили в девятом классе.
Рейчел молчала. Учительница вырвала страницу с рисунком и бросила тетрадку обратно на парту.
— Мисс Адамс, вам что, примерещилось, будто в «Алой букве» есть драконы?
— Нет, — пробормотала Рейчел.
— Когда на прошлом уроке мы обсуждали идею, что американская литература воспринимает дикую природу и как источник чистоты, и как обитель дьявола, вы, может быть, решили, что в следующую свою прогулку по лесу наткнетесь на дракона?
Это такой приемчик у злобных учителей — поизмываться над одним человеком, чтобы остальные посмеялись над жертвой, вот только у мисс Кэмпбелл не очень выходило. Никто не смеялся. Рейчел подняла голову и бросила мисс Кэмпбелл взгляд, полный жгучей ярости. Та сжала губы, сделала движение руками, и тут я поняла, что она сейчас разорвет рисунок пополам.
Я вскочила и вырвала листок у нее из рук.
— Нетушки! — заорала я и запихнула рисунок в свою тетрадь, чтоб она не смогла его выхватить. — Не ваше!
Вот тут уже все засмеялись. Я скрестила руки, ожидая, когда учительница отправит меня к директору. Интересно, получится ли вернуть Рейчел рисунок до того, как меня отчислят и мама увезет в следующий город.
Но мисс Кэмпбелл крикнула «Тихо все!» моим одноклассникам и «Садись!» мне — и продолжила лекцию как ни в чем не бывало.
После урока, когда мы выходили в коридор, я отдала Рейчел ее рисунок.
— Спасибо, — сказала она и аккуратно положила его в папку, полную рисунков. Потом повернулась к подошедшей девочке с сильно подведенными глазами. — Сядешь с нами на обеде?
Все подвинулись, когда я подошла с подносом, и Рейчел меня представила. Девочку с подводкой звали Брайони. Мне показалось, она была отчасти черная, но я могу ошибаться. Рейчел и все остальные были белые. Думаю, Брайони была единственной небелой девочкой в этой школе.
— И почему ты в Нью-Кобурге? — спросила она. — Серьезно, я бы сюда по доброй воле не переехала.
— Аренда дешевая, — ответила я, потому что мама велела мне так отвечать на подобные вопросы. Во-первых, это правда, а во-вторых — скучно.
Я заметила, что у всех за столом кроме обеда были злаковые батончики, например «батончик с киноа и асаи от Солнечной фермы» и «с новым улучшенным вкусом», если верить обертке. Солнечная ферма — это бренд местной фабрики. Наверное, у всех родители там работали и приносили батончики домой бесплатно.
Они спросили, откуда я. Я сказала, что из Фиф-Ривер-Фоллз, штат Миннесота, потому что оттуда приехала. Кто-то, у кого там жил дядя, спросил, ходила ли я кататься на ватрушках (нет) или в деревню первых поселенцев (тоже нет) и не занимают ли там все рабочие места роботы.
— Там вообще-то целая компания, которая производит компоненты для роботов, так что на самом деле даже наоборот, — ответила я.
— Роботы еще не захватили Солнечную ферму, но, наверное, через пару лет захватят, — сказала Брайони, и все закивали.
— Как тебе Нью-Кобург? — спросил кто-то.
— Тут все очень дружелюбные, — ответила я. Во-первых, это действительно было так, раз я сидела тут за обедом и со мной разговаривали, а во-вторых — понятно, что именно это люди хотят слышать про свой городок.
Другая девочка хотела посплетничать про вечеринку в каком-то заброшенном доме на бывшей ферме, на которую они все ходили летом. Я попыталась изобразить интерес, хотя мне вообще не было интересно. Но старшую школу легче вынести, если есть с кем сесть на обеде.
На Брайони была рубашка без рукавов, на плече красовалась чернильная виноградная лоза, обвивавшая левую руку. Наверняка сделано было маркером, а не хной, которая дольше держится. Рисунок был куда лучше, чем боди-арт, который я видела у многих в Фиф-Ривер-Фоллз. Я тут же подумала, уж не Рейчел ли это нарисовала. У другой девочки за
