— Бекки.
С низким стоном Кайл потянулся и забрал бокал из ее дрожащих пальцев. Поставил его рядом со своим бокалом, затем яростно обхватил ее руками.
— Ничто другое не имеет значения, — хрипло пробормотал он. — Помни об этом. Что бы ни случилось, пообещай мне, что будешь помнить об этом. Только это важно.
Она подняла голову, чтобы найти в сверкающих зеленых глазах ответы на невысказанные вопросы о прошлом, настоящем и будущем. Но когда раскрыла губы, чтобы заговорить, Кайл накинулся на ее рот с безрассудным натиском. Низкий стон желания вибрировал в его груди.
Ребекка плыла в потоке, собрав все силы. Больше она не дрейфовала к невидимой цели своего путешествия, а была полностью захвачена приливом страстного желания. Ничто в прошлом не подготовило ее к такому сильному эмоциональному всплеску, и она никак не ожидала столкнуться с подобной нестерпимой потребностью. Глубина собственной страсти поражала, оставив ее дезориентированной и запутавшейся. Девушка инстинктивно уцепилась за Кайла.
Руки Кайла напряглись вокруг нее, обещая безопасную гавань, в которой можно пережить приближающийся шторм. Его поцелуй изменился, стал не таким требовательным и агрессивным, скорее уговаривающим и интимным, глубоким и побуждающим.
Ребекка провела пальцами по широким плечам, ощущая его силу сквозь накрахмаленную ткань рубашки. Его мускулы слегка дрожали и перекатывались под ее руками, обещая мощь и чувственность, а ладони переместились вниз по ее спине к талии.
— Ты такая тоненькая, — прошептал он ей в губы. — Кажется, я могу переломить тебя пополам, если не буду осторожен.
Ребекка взглянула на него мечтательными глазами.
— Тогда ты должен быть очень осторожным, правда?
— Даю слово. Я буду очень осторожен с тобой. Просто доверься мне, детка. Отбрось все свои страхи и доверься мне. Я позабочусь обо всем.
Он приподнял ее и прижал к твердым, горячим, жаждущим бедрам, чтобы удостовериться, что и она чувствует потребность в нем.
Ребекка обвила его шею руками и поцеловала, безмолвно давая ответ.
— Все будет очень хорошо. И очень правильно.
Кайл поднял ее и понес в спальню.
Ребекка удивленно ощущала его непреклонную пульсирующую решимость. Существовало так много вещей, которые в этот момент она хотела узнать, и так много вопросов, которые хотела задать. Но не было возможности. Настойчивое желание Кайла стояло на первом месте, и она хорошо понимала его, потому что собственная жажда угрожала уничтожить ее. Два месяца парения на краю страсти, восемь недель наслаждения невысказанными вслух фантазиями брали реванш.
Позже будет достаточно времени, чтобы поговорить, сказала себе Ребекка, когда Кайл осторожно поставил ее на ноги около широкой кровати в затемненной спальне. Она посмотрела на него снизу вверх.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— О, Бекки, милая, — напряженно пробормотал он. — Моя сладкая преданная Бекки. Как я вообще жил без тебя?
Он накрыл ее рот губами, поймал ее ладони и поднес к верхней пуговице рубашки. Ее пальцы слегка дрожали, когда она покорно приступила к расстегиванию. Потом почувствовала его руки на застежке-молнии своего платья.
Мгновение спустя шелк мягко скользнул с ее плеч по бедрам, и платье легкими волнами опустилось к ее ногам. Она выступила из туфель, чувствуя себя очень уязвимой. Кайл нагнул голову, рассматривая ее. Его глаза мерцали в темноте.
— Сегодня вечером, когда я наблюдал за тобой через переполненную людьми комнату, все, о чем я мог думать, — как ты выглядишь без одежды.
Ребекка увидела сдерживаемый голод в его глазах и поняла, что он не разочарован, поэтому расслабилась и подошла ближе, проведя ладонями под его рубашкой.
— Думаю, сейчас самое время сказать тебе, что последние несколько недель меня обуревали собственные маленькие фантазии.
Его кожа была теплой, грудь покрыта мягкими вьющимися волосами.
Кайл хрипло усмехнулся.
— Расскажи мне о своих фантазиях, а я поведаю о своих, — уговаривал он, расстегивая застежку лифчика.
Ребекка почувствовала румянец на щеках.
— Не могу. Пока еще нет.
— Стесняешься? Я догадывался, что ты такой и будешь. Но ничего. Ты сможешь все рассказать мне позже, после того как привыкнешь к моим прикосновениям. А пока я расскажу тебе, о чем мечтал целый вечер.
— Кайл?
Она вдруг задохнулась, потому что упали шелковые чашечки лифчика.
— Одна из вещей, о которых я фантазировал, — вот именно так дотронуться до тебя, — мягко произнес Кайл.
Он обхватил руками нежный изгиб груди и слегка провел большими пальцами по ее соскам.
— Я хотел почувствовать твой отклик. Хотел увидеть, какой наполненной и возбужденной ты станешь.
— О, Кайл, — простонала она, закрывая глаза и прислоняясь к нему.
Ее груди стали невыносимо чувствительными, соски напряглись и заныли.
— Ты просто совершенство, — прошептал он в ее волосы, — я знал, что так и будет. — Его пальцы снова задели ее соски, и она мягко всхлипнула. — Я делаю тебе больно? — спросил он.
— Нет, — Ребекка быстро покачала головой, — нет, просто я ощущаю себя настолько чувствительной, что едва могу сдерживаться.
Он улыбнулся с удовлетворением, которое и не пытался скрыть.
— Придется найти другой способ дотрагиваться до тебя там.
Его руки обхватили ее за талию и приподняли повыше.
Ребекка вскрикнула, почувствовав его язык на пульсирующих вершинках, впилась пальцами в его плечи и откинула голову назад.
— Вот так, детка. Ты такая красивая. Чувствую, что просто сведешь меня с ума. Правильно, дорогая. Поговори со мной этими нежными тихими звуками. Поведай, как сильно нуждаешься во мне.
Голос Кайла был чарующим и ободряющим, полным восхищения и удивления, пока она трепетала в его объятьях.
Он опустил ее на расстеленную кровать и одним плавным движением освободил от колготок и маленького треугольника трусиков. Потом встал, резко сдергивая собственную одежду, пока последний предмет не отлетел в сторону.
Ребекка смотрела на него снизу вверх, возбуждение захлестывало через край от одного его вида. Тело Кайла было худощавым и твердым, широкие плечи, узкая талия и мускулистые бедра. Густая поросль темных волос обрамляла тяжелую возбужденную плоть.
— Ты великолепен, — промолвила она, поднимая руку, чтобы коснуться его бедра.
— Это ты изумительная. Бекки, милая, мы прекрасно подойдем друг другу. Вот увидишь.
Он опустился рядом и склонился над ней, заманив в ловушку кольца своих рук.
— Дотронься до меня, — тихо попросил он. — Давай. Дотронься до меня. Я довел себя до сумасшествия, пытаясь вообразить, каково это — почувствовать на себе твои руки.
