Как бы ни сердилась Шона временами на своих родных, она любила их всех: Гоуэйна, Лоуэлла, Алариха, Айдана и Алистера. Пожалуй, Алистера в особенности. Они с Шоной были почти ровесниками и дружили с детства. Но она никогда не желала смерти Дэвиду, даже ради Алистера. Ее родственникам требовалось время, только время, и Шона согласилась им помочь. Но в конце концов именно время предало ее, а судьба сыграла с ней жестокую шутку. Она получила хороший урок: больше никогда не будет такой доверчивой и не поддастся чужим уговорам.
Но просыпаться по ночам от страшных снов ей придется всю жизнь…
Внезапно Шоне захотелось сбежать из замка, от его массивных каменных стен. Отражение луны в озере манило ее. Она сняла с крюка шаль с белой бахромой и завернулась в нее, бесшумно открыла дверь и босиком вышла из комнаты.
Это безумие — любоваться лунным блеском на воде, забыв, что полночь давно миновала. Но ей это необходимо. Шона сбежала по лестнице в зал.
Огромный зал замка был пуст. На последней ступеньке Шона задержалась и огляделась. На протяжении веков зал почти не менялся. Все тот же массивный стол в центре, резные деревянные стулья вокруг него, кресла с высокими спинками у камина, занимающего по меньшей мере половину дальней стены. Стены были сложены из древних камней. Интересно, какие призраки бродят здесь… Шона тут же отогнала непрошеные мысли. Сейчас, глубокой ночью, зал был погружен в тишину и полумрак. Во всем мире царило безмолвие.
Шона бросилась к громоздким деревянным дверям ведущим во двор. Миновав высокие ворота, она спустилась к озеру по склону холма, заросшему густой сочной травой. Перед ней возвышались массивные каменные столбы кельтских жрецов — друидов.
Глава 2
Сквозь поднимающийся туман на землю ложился лунный свет, тускло освещая темные зубцы скал и утесов на противоположном берегу озера, холмистые долины и поля. Для ноября ночь была довольно теплой, ясной и тихой.
Человек вышел из воды, одинокий и обнаженный, как камень твердый и непреклонный, родившийся и выросший среди суровых и прекрасных скал и долин этой земли. Властный и жестокий отпрыск своих предшественников — народа, который веками защищал родную землю, боролся, побеждал и терпел поражения, но до сих пор сохранил достоинство и обычаи. Подобно многим его предкам, этот человек пострадал от руки предателей. И опять-таки подобно им он выжил, несмотря на коварные замыслы врагов, и вернулся, исполнившись силы и осторожности.
Он вернулся — повелитель своих земель. Но об этом никто не знал. Пока он оставался хозяином ночи. Кровом ему служила мрачная пещера.
Он поднялся, встряхивая густой и длинной гривой волос. Несмотря на непривычно тихую для осени ночь, было довольно прохладно, и человек дрожал, мечтая о теплой одежде.
Вдруг он замер, позабыв о холоде, — его взору предстали две великолепные громадины. Касл-Рок высился справа, на самом высоком из утесов. Замок Мак-Гиннисов виднелся слева. Ни тот, ни другой ничем не напоминали поместный дом, удовлетворяющий современным вкусам. Оба построены несколько веков назад, когда шотландские лорды решили перенять архитектуру норманнов и использовать ее в своих целях. Когда Вильгельм Завоеватель захватил Англию и готовился напасть на Шотландию, мудрые вожди кланов поспешили возвести эти крепости руками пленных норманнских каменщиков. Годы спустя в них прибавились потайные ходы и убежища для священников, ибо религиозные войны не прекращались и принцев-якобитов приходилось прятать. Но с целью удобства и красоты двух твердынь мало какие изменения были внесены. Из замков старшим был Касл-Рок, он стоял на более высоком пике и охватывал большую территорию. По всем меркам он превосходил соседа, к тому же был обиталищем Дагласов — крепостью, имеющей ни с чем не сравнимое историческое значение.
Касл-Рок принадлежал этому человеку. Он пришел предъявить свои права. Но пока он смотрел на замок, вновь и вновь возвращаясь взглядом к руинам конюшни. Огонь начал жечь его изнутри так же яростно, как адское пламя, бушевавшее памятной ночью пять долгих лет назад. Он еще помнил этот жар…
И помнил ее.
Помнил шепот, мольбы, обещания, которые чуть не погубили его. Эбеновые волны волос, расплескавшиеся по деревянному топчану. Шелк кожи оттенка слоновой кости, синеву манящих глаз. Помнил обвившие его шею руки, жаркие слова, мятную свежесть ее теплой груди, лживые уверения, пламя в чреслах, которое помешало ему заметить огонь, окружающий их, — до тех пор, пока он не повернулся. Но, увы, слишком поздно… И он вступил в мир проклятия. Однако чудом вернулся из этого мира, из преисподней. Как демон из адского пламени, жаждущий узнать истину.
Она не могла совершить это преступление в одиночку. И он вернулся, не предупредив никого, потому что намеревался узнать о происшедшем тогда и выяснить, кто действовал вместе с ней. Всем виновным предстояло поплатиться. Но она будет первой из тех, кому он отомстит за давнее преступление.
Она будет самой первой…
Воздух осенней ночи был упоительным, свежим и чистым, он легко касался ее лица и тела. Как приятно покинуть замок и пробежаться по траве! Шона подсмеивалась над собой, повторяя, что прогулка при луне — явный признак безумия, что она не поможет убежать от прошлого. Возможно, ей просто хотелось отдалить будущее. Наверное, теперь встретиться с Эндрю Дагласом будет тяжелее, чем сразу после гибели Дэвида.
Она привыкла подолгу бродить по округе, прогуливаться верхом, плавать в холодных водах озера, но сегодня она бежала от себя. Потому что… чувствовала свою вину.
Нет, она ни в чем не виновата! Она не собиралась причинять Дэвиду вред, большую часть своей жизни она была почти влюблена в него. Нет! О Боже, как горда и надменна она была с ним! Но как еще могла вести себя девушка с могущественным лордом? Он познал многих женщин. Теперь она признавалась самой себе, что ревновала и потому изображала пренебрежение, на какое только была способна. Вплоть до той ночи.
А теперь он мертв и похоронен, и в этом, по крайней мере отчасти, есть ее вина.
У Шоны сдавило грудь. От тягостных мыслей перехватило дыхание. Продолжая торопливо шагать вперед, она поняла, что должна остановиться и отдышаться. Возле древних камней друидов она помедлила, испустив прерывистый вздох.
Прислонившись к одному из столбов, озаренных луной, она оглядела их. Камней было двенадцать, высота каждого достигала по меньшей мере десяти футов. Время и непогода стерли древние надписи, но кое-где сохранились глубоко врезанные в камень фигурки мужчин, женщин и животных. Камни были расположены широким кольцом, в центре которого лежал еще один, тринадцатый, плоский, подобный алтарю. Эта круглая глыба весила по меньшей мере две тонны и отбрасывала тени, по которым можно было определять время.
