гречки с курицей ничего в холодильнике не было. Ну, временами были макароны по-флотски. Это только потому, что у мамы сестра в деревне на ферме работала. И иногда мясо по дешевке привозила. Чтобы оно не портилось, я часть вечно замораживала, а другую часть закатывала в банки с тушенкой.
— Да все так жили.
— Все, Альберт, так жили. Только почему-то с тобой жила я, а не Элла. — Сказала я, понимая, что от воспоминаний у меня снова глаза защипало. — И раз уж у тебя не хватило чести, уважения ко мне, то сейчас не надо приходить и прикрываться какими-то глупостями будто бы тебе что-то дорого еще. Тебе кроме себя самого ничего в этом мире не дорого. Ты по указке своей похоти пошел налево. Ты даже не развелся со мной перед тем, как обрюхатить ее. Ну да, сейчас-то ты такой весь хороший. В белом пальто приехал. Уезжай. И забудь вообще про свои глупые мысли о том, чтобы жили вместе, либо чтобы я продала тебе блог.
— Ну, Алена! — Альберт вскинул руку и указательным пальцем помотал у меня перед носом. — Ты совсем от рук отбилась. Ты совсем перестала понимать.
Да, он прав. Я все перестала понимать.
— Уезжай!
Альберт подхватил пальто и вышел за дверь.
А через день утро началось со звонка менеджера по рекламе.
— Ален, доброе утро, не разбудила?
— Нет. нет, Насть, все хорошо.
Настя была чуть старше Зинаиды и жила в нашем городе, что мне особенно импонировало, потому что мы на первой встрече мы увиделись лично.
— Отлично, сегодня запущено несколько компаний на раскачивание аудитории перед курсом.
— Да, хорошо. Там деньги на счету еще есть? — Нервно уточнила я и, выйдя из оранжереи, закрыла ее на замок. Быстро постаралась добежать до дома, а когда залетела на кухню, то ощутила мороз по коже. Сырость на улице бесила.
— Да, все отлично. Но вообще я звоню по поводу очень деликатного вопроса.
— В смысле? — Тихо уточнила я и прикусила нижнюю губу. — Мне сегодня позвонил менеджер нашего регионального телеканала. И предложил тебе поучаствовать в их утреннем шоу. Ты же десерты печешь? Ну вот с десертами и предложил поучаствовать.
— А какие могут быть последствия у этого участия? — спросила я. И скинула с плеч кардиган.
— Я скину позже ссылку на эту передачу. Там сама посмотришь. Там их ведущий и постоянно есть приглашенные гости, которые что-то готовят вместе с ним. Ну и разговоры там всегда идут о чем-то личном. И вероятнее всего, Ален, будет разговор о твоем разводе.
Я опустилась на стул.
— Ты готова поговорить о своем разводе на широкую публику, Ален?
10.
Я тихо кашлянула и мягко произнесла:
— Настя, если вся эта программа затевается только для того, чтобы узнать что-то о разводе одного из бизнесменов нашего города, то однозначно нет, я не буду ходить и трясти грязным бельём. Если эта программа затевается для того, чтобы пригласить одного из блогеров нашего города и уже с ним провести эфир, я могла бы над этим подумать. В любом случае, мне нужно знать ответ исключительно на этот вопрос, а уж говорить о разводе или нет, я это решу в эфире.
Настя ненадолго замолчала, тяжело вздохнула.
— Я поняла. Я постараюсь поговорить с представителем канала и узнать, какие же цели все-таки преследуются.
— Да, я была бы тебе очень благодарна. И держи руку на пульсе. Мне кажется запуск методички для подписчика не пройдёт ровно и гладко. Обязательно что-то случится.
— Да я и так держу руку на пульсе. Ален, не переживай, вроде бы все уже готово, прогревы запущены, так что нам остаётся только работать.
Положив трубку, я тяжело вздохнула и посмотрела за окно. Накрапывал мелкий дождь. Из-за этого сырость вокруг стояла просто невозможная.
В полдень позвонил Гордей, сказал, что заедет на обед, и, появившись буквальночерез полчаса на пороге дома выдал:
— Мам, а я понять не могу. Вы с папой совсем разосрались?
Я вскинула бровь и посмотрела на сына так пристально для того, чтобы он понял, что на такие темы я разговаривать не намерена.
— Я просто, конечно, ни о чем таком не знаю, но между нами, девочками, —хохотнул сын, — он сегодня на утреннем собрании вообще жесть какой злой. Мне кажется, если бы у него под рукой стоял какой-нибудь кристалл, он бы его разбил в звёздную пыль. Вот серьёзно. Он так долбил ладонью по своей папке с документами, что мне казалось, трещина пойдёт по столу аж до меня.
— Он на тебя ругался или как? — только уточнила я, глядя на сына, склонив голову к плечу.
— А, нет-нет, — Гордей, скинул куртку, быстро разулся, дёрнул свои здоровые тапки и, качнувшись ко мне, поцеловал в висок. — Это у него, в принципе, такая практика по утрам орать на всех сотрудников. Я просто в курсе, что он приезжал недавно, потому что как раз спрашивал, чем ты сейчас занята и не помешает ли он своим приездом тебе. И поэтому мне показалось, что, видимо, разговор прошёл не в самых лучших тонах.
— Я не знаю, зачем твой папа приезжал, потому что я из этого разговора ничего не поняла. Но вместе с тем мне интересно было бы твоё мнение. Ты что, вместе с сестрой считаешь, будто бы я здесь затворница?
Гордей, дойдя до кухни, медленно обернулся и пожал плечами.
— С чего ты взяла?
— Ну, ваш отец просто так тщательно мне доказывал, что я здесь с ума схожу, а по факту узнать об этом он ни от кого, кроме вас, не мог.
— Да нет, глупости какие-то, — махнул рукой Гордей и тут же открыл холодильник.
— 000! Борщик. Я не думаю, что он действительно так считает. Или кто-то из нас с Зиной проговорился об этом. Мне кажется, просто он сделал какие-то неверные выводы, основываясь тупо на том, что, ну, ты реально как бы не выбираешься в свет, и все.
Я прошла за сыном, перехватила у него из рук кастрюльку, поставила на плиту, выдернув тарелку из кухонного гарнитура, стала наливать суп.
После обеда Гордей разомлел и совсем расслабился, поднял на меня глаза, лёжа на диване, и произнёс.
— Я, может, останусь?
— Оставайся. Конечно. Сегодня Митю привезут.
Гордей заулыбался,
