не ощущала.
Придерживая меня за здоровую руку, помог спуститься по ступенькам. Действительно скользко.
Подойдя к огромной чёрной машине, открыл багажник и положил в него сумку. Я так и стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. Из-за не до конца застёгнутой куртки пробирало холодным зимним ветром. Как он так ходит, не застёгиваясь? Задубеть ведь можно.
– Садись, – открыл переднюю пассажирскую дверь, снова подал руку. Тут тормозить не стала. Высоко. Сама буду корячиться как кляча.
– Спасибо, – но он уже захлопнул дверь, стоило мне усесться.
Когда он занял место за рулём и завёл двигатель, всё же взглянула на него полноценно. В профиль он лучше, чем в фас. Хотя нос всё же в глаза бросался.
Выехав со стоянки, он полностью сконцентрировался на дороге, а у меня в голове был целый рой мыслей. Пожалуй, пора их озвучить.
Но как же тяжело первой нарушить тишину. Особенно когда Кирилл этого делать явно не торопится. Такое впечатление складывается, что он вовсе моего присутствия не замечает.
– А куда мы? – чуть прокашлявшись, озвучила один из интересующих меня вопросов. Самый важный для меня на данный момент.
– Домой, – одно слово, а меня прострелило насквозь.
– Я к Андрею не поеду! – чуть ли не выкрикнула.
Придерживаться спокойной интонации и дальше не вышло. Меня сковал ужас. Дикий, животный и не поддающийся контролю. Даже потом холодным обдало. Хотелось на ходу выпрыгнуть из машины.
– Андрей тут при чём? – спросил и быстро мазнул по мне взглядом.
– А в какой ещё дом ты можешь меня везти? Лучше останови машину, и я сама дальше разберусь. К нему я на пушечный выстрел больше не приближусь, – я всё никак не могла взять себя в руки и успокоиться. Даже не заметила, как перешла на «ты». Оказывается, это просто, когда тобой руководят эмоции. Проще, чем казалось в больничной палате.
– Во-первых, успокойся и прекрати разводить панику. Во-вторых, Андрей в полиции и к тебе не приблизится. Это понятно? – молча кивнула. – Дальше. Мы едем ко мне домой. Пока полностью не восстановишься, будешь жить у меня, – сказал как отрезал.
А я не знала, за какую мысль хвататься. То ли за ту, что Андрей под арестом. То ли за ту, что Кирилл везёт меня к себе. Одна радостная, другая пугающая.
– К тебе я тоже не поеду, – выпалила на одном дыхании.
– Уже едешь, – спокойный и непробиваемый. Глядя на него, кажется, что он вообще не способен испытывать эмоций.
– Нет. Останови, пожалуйста. Я сама справлюсь, – воспротивилась подобной перспективе.
– Ещё раз повторю: успокойся. Терпеть не могу женские истерики, – ан нет, испытывает эмоции, оказывается. Сейчас, например, раздражение. – Давай начистоту?
– Давай, – ответила, сцепив зубы.
– Идти тебе некуда. Денег у тебя практически нет. Работать ты сейчас не сможешь. И даже не спорь, – пресёк, стоило открыть рот. Тут же его захлопнула. – Твоя первостепенная цель – нормально долечиться и прийти в норму. До этого момента сама себя содержать ты не сможешь. Общежитие? Да, вариант, конечно. Но не идеальный. По крайней мере, не сейчас. Поэтому включи уже голову и подумай как следует. У меня большой дом. С утра до позднего вечера я на работе. Пересекаться мы практически не будем, если тебя это беспокоит. Как только поправишься, вольна делать всё что угодно.
– Если я не заселюсь, моё место в общежитии отдадут кому-то другому, – промямлила, понимая, что логика в его словах, к сожалению, есть. И общежитие – последний аргумент, который у меня остался.
– За это можешь не переживать. Твоё место останется за тобой столько, сколько будет нужно. Ещё вопросы?
Получается, всё же это он сообщил в университет? И с общежитием, значит, он решил? Вопросы? Да у меня их масса!
– Почему, Кирилл? – впервые с момента нашего знакомства уставилась на него во все глаза. Каждый размером по пятаку.
– Что «почему»?
– Почему ты мне помогаешь? – это мне совершенно не понятно. К чему ему возня с малознакомой девчонкой?
– Считай, карму себе чищу благими делами. Такой ответ устроит?
Если честно, то нет. Не устроит. Но вряд ли я добьюсь от него другого ответа. Поэтому эту тему опустила. И решила перейти к той, которая волновала не меньше.
– Андрей, правда, в тюрьме?
– Не в тюрьме. Пока ещё. Он в следственном изоляторе. За то, что сделал с тобой, он ответит. Надеюсь, ты препятствовать этому не будешь? – его слова были пропитаны раздражением и злостью.
– Что? Препятствовать? Нет конечно! Я готова только содействовать, чтоб он ответил перед законом по максимуму.
– Содействовать ни к чему. Этот вопрос я решу сам.
Вот опять. В чём его заинтересованность? Для чего ему всё это? Хоть убейте, понять логику его поступков я не могу. Она для меня настолько неочевидна, что не поддаётся объяснению. Ни одной догадки.
– Вы же друзья, – это ведь весомая причина, из-за которой мне непонятны поступки Кирилла?
– Были, – снова коротко, но исчерпывающе.
После этого разговора мы на какое-то время погрузились в молчание. В салоне негромко играла музыка. Кирилл внимательно следил за дорогой. Я же с интересом рассматривала вид за окном.
Куда я еду? Правильно ли поступаю в том, что не спорю и соглашаюсь с Кириллом? Так много вопросов и настоящая напряжёнка с ответами.
Да, если откинуть эмоции и включить голову, он прав. Тысячу раз прав. Работник из меня никакой, как бы я ни хорохорилась. Ни один работодатель не примет на работу человека с едва сросшимися рёбрами и подвязанной рукой.
Своего у меня ничего нет. Во всяком случае, здесь. Да и в родном посёлке тоже. Был раньше дом, где мы жили с мамой. Но, когда она сошлась с моим отчимом, продала его, и они на двоих купили квартиру. Там я теперь как в гостях.
Вообще была рада до безумия, когда поступила в столичный университет и вырвалась в свободное плавание. Кто ж знал, что мне в нём плавники подрежут.
С мамой отношения почти никакие. Мы не ругаемся, она меня не пилит. Но и особого участия в жизни не проявляет. Полное равнодушие к моей персоне. Вся в новой семье. В отчиме и его дочери от первого брака, с которой, к слову, отношения у нас не сложились.
Только сейчас задумалась о том, как давно я созванивалась с мамой. Она ведь даже не знает о том, что со мной приключилось. Может, и к лучшему.
– Кирилл, я точно тебе не помешаю? – задала вопрос, когда мы въехали в коттеджный посёлок.
Тут всё такое дорогое. Каждый дом кричит о статусе владельцев. Непривычно. Неуютно.
