Я за мужиков решать не могу…
– Я вижу, что тебе пятнадцати нету, – зло оборвал его молодой, – Зато к весне будет. А значит, ты годен к воинскому призыву. Я правильно говорю, отец?
– Все верно, Мегул. И Волчонок тоже об этом знает, только прикидывается, – старый Лис сверлил Акимку колючим взглядом, – То-то он бежал от самого Невина так, что пятки сверкали. Ну да ничего, от нас еще ни один Волк не уходил. Ну-ка, Мегул, опутай его.
Мегул спешился, завел Акимке руки за спину, ловко накинул на запястья ремешок и затянул.
– Готово, отец. Давай кликать Фидола, да поехали, а то до утра из этого леса не выберемся, – Эй, Фидол! – закричал он в сторону реки, – Ты где там застрял? Мы Волчонка взяли уже.
– Эк, ты быстрый, – осадил Мегула старый Лис, – Надо коням отдых дать. Они у нас с утра без хорошего продыху по лесам мимо троп скачут. Вон и теплушка есть. Здесь переночуем, а поутру тронемся.
У Васьки от этих слов внутри все обмерло. Как только Лисы сюда зайдут, его тут же обнаружат. Но тут Мегул заспорил с отцом, подав ему сумасшедшую надежду на спасение:
– Да ты что, отец. Я в эту волчью нору не полезу. Мы тут за ночь псиной провоняем… потом неделю не отмоемся, – старый Лис засмеялся, посчитав шутку удачной, – У тебя же есть на запас пятнашка нифрильная. Наговорим ее, и лошадки сутки еще бежать будут без устали, хоть до самого Загорска.
– Все-т ты знаешь. Ишь, предусмотрительный какой. Пятнадчик этот потому и на запас, что на крайний случай, – старик наставительно поднял палец, – А ты хочешь его за ночь опустошить. А мало ли что случись? А нам и надеяться будет не на что!
– Да что тут случись, отец? Зверь сейчас жирует перед зимой. А волков бояться, в лес не ходить, – последние слова показались Мегулу совсем уж смешными, и он залился глухим гавкающим смехом оборотня.
– Ну, может и твоя правда, сын, – старый Лис не стал спорить, было видно, что он прикидывает что-то в уме, – Вепревы приказники в этих местах недолго простоят. Успевать надо, пока нам по две с половиной копейки за волчонка платят. Ну, где там Фидол?
На освещенную луной поляну перед теплушкой выехал еще один всадник. Острые скулы и нос выдавали в нем родственника двух первых. Он подвел коня к связанному Акимке и стал разглядывать его пристально, будто что-то в его облике вызывало в нем недоверие.
– Так вы только одного Волчонка взяли? – спросил он, наконец.
– Отец, ты видел, да? – Мегула от возмущения перекосило, – Мало нашему Фидолу, что мы поймали Волчонка, пока он прогуливался у реки. Наш Фидол полагает, мы должны были отловить целый выводок, – он скривился в усмешке, – Извини, дорогой брат, что не угодили. Волчонок, пока сидел в своей норе, не успел расплодиться, – очередная шутка собственного сочинения показалась Мегулу настолько смешной, что в какой-то миг Ваське показалось, тот свалится с лошади.
– Я смотрю на тебя, брат Мегул, и прям завидую, – в отличие от горячего своего брата, лицо Фидола настолько ничего не выражало, что казалось неживой маской, – Какая у тебя самодостаточная личность! Сам шутки придумываешь, сам над ними смеешься. Тебе и общества не надо.
Мегул тут же перестал смеяться, его настроение переменилось с той внезапностью, с которой задутая свеча, меняет свет на темень. Он зло зыркнул на брата:
– Твоего кислого общества, Фидол, и впрямь могло бы быть поменьше.
– Ну хватит, – вмешался старый Лис, видя, что сыновья опять готовы сцепиться на пустом месте, – Что ты там говорил про второго Волчонка, Фидол?
– Есть еще один след, – сообщил Фидол своим бесцветным голосом.
– Тебе не померещилось, дорогой брат? – снова вскинулся Мегул.
– Нет. Другой след оставлен раньше, несколько часов назад. И в отличие от этого, – Лис кивнул в сторону Акимки, а на его губах скользнула змеиная усмешка, – Неплохо запутан.
– Ну, и где же этот второй Волчонок, Фидол? – спросил старик, – Ты распутал след?
– Я же сказал, след запутан хорошо, и успел остыть. Так что… где засел второй волчонок, мы спросим вот у него, – не спуская с Акимки холодного взгляда, Фидол достал из-за пояса витую плеть и покачал ее в своей руке.
Предчувствуя скорую забаву, Мегул, тут же забыл о разногласиях с братом, соскочил с коня, зашел Акимке за спину и сдернул с него куртку. Поскольку руки у того были связаны за спиной, куртка не упала, а повисла, оставшись одетой рукавами на запястьях.
– Сейчас мы немного повеселимся, а ты нам все расскажешь, Волчонок, – настроение Мегула опять мгновенно переменилось.
– Да один я здесь… – снова начал было отвираться Акимка, но убедительности в его словах больше не ощущалось, – …это я к реке бегал. Я ж говорю, воды мне надо было наносить, дров насоби…
Плеть со свистом опустилась ему на плечи и договорить он не смог. Кровь отлила от его лица. На ногах он устоял, но стал бледен как полотно. Нанеся первый удар с коня, Фидол не стал торопиться, нарочито медленно спешился и подошел к Акимке, держа готовую к удару плеть на отлете.
– Ну-ну. Волчонок решил показать себя храбрецом. Это радует нас, правда Мегул? А моя плеть так истомилась по волчьей шкуре… – Фидол подошел к Акиму вплотную и смотрел в упор, – …теперь она разгуляется. Если конечно, ты не захочешь сказать нам, в какую нору залез второй Волк?
Акимка понимал прекрасно, что отвираться бесполезно, только себе же хуже сделаешь. Но страх быть пойманным пропал, потому что его и так уже поймали. А вместе со страхом ушли и сдержанность, и даже досада на собственное ротозейство, что попался сам и подставил Ваську.
В Акимке начало подниматься новое и доселе незнакомое чувство, чистое и спокойное. Холодная волчья злость, не направленная на кого-либо, а та природная злость зверя, которая заставляет биться за жизнь даже тогда, когда это видится бесполезным. Акимке вдруг стало на душе легко и спокойно. Он больше не боялся и не пытался отвести взгляда от бегающих лисьих глазок, смотрел прямо, как подобает свободному Волку.
– Ты не будешь забивать меня
