слегка склонил голову.
Лиз негромко рассмеялась. Кот выглядел забавно и фантастично, хотелось верить в его реальность, отбросив действительную суть дела назад. Она и забыла, что умеет так улыбаться — искренне, широко, не заботясь о том, что за ней наблюдают, что все ее поступки, жесты, каждая улыбка будут оценены, проанализированы, как-то интерпретированы и куда-то сложены. Она не забыла, что вся комната для допросов была нашпигована камерами, как солдат осколками в войнах индустриальной эры, и это ее совершенно не заботило. Ей захотелось погладить кота, потрепать его за ушами, дернуть за длинный пушистый хвост. Кот уловил озорство в ее взгляде, и рыжая девчонка подмигнула ей, а хвост завертелся в беспорядочном шуточном танце.
— Вы будете использовать текстовый чат и жесты. Так мы оценили ваше желание отвечать на наши вопросы, — сказал кот низким приятным баритоном, в котором слышалось довольное мурчание. Лиз кивнула, продолжая улыбаться.
— Вы приняли обет молчания?
Она отрицательно покачала головой и пожала плечами. Кот старательно записывал ее ответ, аккуратно макая острозаточенное перо в чернильницу. Слева от Лиз появился экран, где она видела все, что пишет кот. Она и так это видела, анимация была продуманной, и на виртуальной бумаге появлялись красивые буквы. Заглавные кот выводил с затейливыми вензелями.
— Молчание — это ваше право. По-моему опыту это первый признак честности. Уверен, что допрос не доставит вам неоправданных волнений и тревог. Я готов, начнем, а то у меня еще много дел.
Лиз кивнула и прыснула от смеха, глядя на хитрую морду кота. Как жаль, что там, за стенами, на свободе, как называли это пространство все остальные, у нее не будет такого друга, пускай и виртуального. Все виртуальные помощники были плоские и натянутые по сравнению с ним, как и люди, с которыми она вынуждена была жить. Лиз вздохнула и кивнула, подтверждая, что готова.
— Вы указали, что хотите, чтобы вас называли Лиз. Также этот ник используется в вашей больничной карте. Вы не любите свое имя? — кот внимательно посмотрел синим глазом, зеленый прищурил в недоверчивой улыбке.
Она пожала плечами. Это всегда была первая реакция на этот вопрос. В клинике ее много раз пытали по этому поводу, выуживая кусочки затаенного в душе чувства, которого Лиз сама не могла толком понять. Она не знала, как относиться к своему имени: не она его придумала, и не ей дали право называть себя, как нет такого права у собаки или кошки, попугая или змеи, разрешенных животных для лиц первого круга. Она мысленно вошла в их террариум, небольшую темную комнату рядом с кабинетом отца. По периметру был вделан в стену высокий аквариум, на полметра приподнятый от пола и уходящий прямо в потолок. В аквариуме жил удав, свободно ползавший от одного конца к другому, так и не найдя выхода. Посреди комнаты стоял стеклянный куб, в котором плавали водяные змеи, бросавшиеся на стекло при виде человека. Отец часто пропадал в этой комнате, о чем-то разговаривая со змеями, называя каждую по имени, а для Лиз они все были одинаковыми. Лишь удава он не назвал, оставив ему право самому выбрать себе имя. Лиз завидовала молчаливому полозу, несмотря на аквариум, у него было больше свободы, чем у нее. Не найдя ответа, она вновь пожала плечами, едва заметно тряхнув головой, желая выбросить террариум, но перед глазами остался неподвижный взгляд удава, будто бы собиравшегося что-то ей сказать.
— Хорошо, я буду называть вас Лиз, — кот старательно внес запись и отложил исписанный лист. — Подумайте и скажите, вы хорошо относились к погибшему медработнику?
Лиз, не задумываясь ни секунды, утвердительно кивнула головой. Перед глазами встал аквариум, полный крови, отрезанная голова лежала в углу, но теперь она повернулась и смотрела, улыбаясь, на Лиз. Губы что-то беззвучно шептали, она не умела читать по губам, расслышать мешал скрип пера, кот старательно записывал наблюдения за ней. Лиз мельком взглянула на экран, не найдя ничего интересного в детальном психосоматическом анализе ее реакции.
— А как вы относитесь к другим сотрудникам клиники? Можете ли вы оценить их положительно? — кот внимательно следил за ней то синим, то зеленым глазом, поочередно закрывая их. Лиз покачала головой, отметив про себя, что она не может оценить их и отрицательно. Ее больше интересовала игра кота, что-то пытавшегося сказать этим перемигиванием и опусканием усов то слева, то справа, или ей это только так казалось.
— Но вы не можете оценить их работу и с отрицательной точки зрения? Верно я понимаю, что вы не имеете мнения по этому вопросу?
Лиз кивнула и улыбнулась. Неужели у нее все было написано на лице, или руки ее выдали. Она посмотрела на пальцы и ничего не заметила, на удивление они вели себя более чем спокойно. Кот проскрипел пером и резко почесался, вызвав легкий смешок у Лиз. Она закрыла рот рукой, следуя общим правилам не показывать открытого рта при мужчинах.
— Лиз, вы изучали профиль другой пациентки с ником Ю-ли. Вы с ней знакомы?
Лиз покачала головой, руки потянулись к клавиатуре и остановились на полпути, сказать было нечего, кот и так все понял верно, о чем свидетельствовали записи на экране.
— Как вы думаете, почему ее хотели убить? — кот, не мигая, смотрел на нее. Лиз пожала плечами. Мысль о том, что это была попытка убить девушку в аквариуме ей не приходила. Кот заставил ее задуматься, и от мыслей заболела голова. Лиз потрогала свое лицо, не веря в то, что может так нахмуриться.
— Я вижу, что вы и не думали об этом. Хорошо, ваш ответ честен на 88,9 %, что выше заложенного нормативом допуска. И все же, почему ее хотели убить? Подумайте, вы и она адаптеры одного класса. Так почему же вас и кто может хотеть убить?
Лиз с удивлением посмотрела на кота. Кот с не меньшим удивлением смотрел на нее. Через секунду в его глазах вспыхнул огонек мысли, и он заскрипел пером с удвоенной скоростью.
— Вы знаете, что проходите плановый курс адаптации к обновленной версии биокодеров? — кот смотрел ей прямо в глаза, от его взгляда и вопросов у Лиз закружилась голова, и комната поплыла перед глазами. Она замотала головой и заплакала. — Простите, но я обязан задавать вам эти вопросы. Ваши права были нарушены, вам должны были по достижению совершеннолетия объяснить и предоставить выбор. К сожалению, так часто бывает, и антропоморфные адаптеры, полное наименование слишком длинное, чтобы его называть, лишены прав, человеческих прав. Мы не можем следить за всеми, не
