чистой, неразбавленной ненависти. О, как я его ненавидела. И боялась. Потому что сейчас во взгляде Исмаилова, промелькнуло что-то по-настоящему хищное, плохое.
- Повтори, - рыкнул он.
Я молча покачала головой и отступила назад. Как глупо. Мне некуда бежать, за меня некому заступиться.
Тигран демонстративно достал из кармана ключ, который всегда держал при себе и закрыл двери нашей спальни.
- Очень жаль, сладкая, что родители не успели привить тебе хорошие манеры. Придется исправить эту досадную ошибку…
***
Девочки, описывать никакое насилие и тем более избиение героини мы не будем. Тигран монстр и чудовище, но Лиля найдет в себе силы сбежать от него, спасет и себя и своего сына. Собственно, это история спасения и любви на руинах того, что оставил Лиле первый брак - с Исмаиловым. Нам нужно было показать события, которые случились до развода, но совсем скоро мы перейдем к новой части, которая произошла уже после. И не нужно думать, что Тигран в этой истории хороший парень на пути исправления. Это зло, а зло должно быть наказано.
Глава 6
Весь следующий день меня не трогали. Так всегда бывает после приступов ярости Тиграна. Он отходит, пытается быть нежным, просит прощения, дарит дорогие подарки.
А я молчу и ненавижу.
- Это тебе. Наденешь сегодня? - Исмаилов протягивает бархатную коробку, один в один как та, что я нашла в его спортивной сумке.
Руки дрожат когда я борюсь с замком. Чертова застежка заела, и пока я пыталась ее поддеть, то сломала ноготь.
- Ай!
- Ну осторожней же! - Тигран бережно подносит мою руку и, не сводя с меня глаз, медленно целует холодные пальцы. - Я хочу, чтобы на ужин ты надела это.
Он достает из шкатулки колье. Слава богу не то, которое надел на свою любовницу. Передо мной простая золотая нитка с рубинами, которые висят на ней как фонарики на новогодней гирлянде.
Алый цвет камней оттеняет синяк у меня на скуле. Тот созрел за ночь, настоялся и сейчас радовал меня всеми оттенками бордового. Глаза красные, заплаканные, губы сухие, как при болезни, и несколько небольших синяков на предплечье, след лапы Тиграна.
Хороша…
- Убери это, - муж смотрит на меня не то с ужасом, не то с жалостью, - замажь или что там еще можно сделать. Через час придут важные гости и они должны знать, что у нас все хорошо, - Исмаилов положил руку мне на плечо. Его пальцы расположились ровно на том же самом месте, где остался след от другого прикосновения, вчерашнего.
Увидев это, Тигран поспешил убрать руку в карман. Ему никогда не нравилось смотреть на результаты его “приступов”.
- Я сам выберу тебе платье, чтобы все скрыло.
- Даже мою раздавленную гордость? - после траки его можно было кусать. Он стерпит все из-за краткосрочного чувства вины.
- Восстановишь, - процедил муж.
Он подхватил комплект из золотых запонок и держателя для галстука, которые ему на тридцатилетие подарила я (купив все это великолепие, конечно, на его деньги), и вышел прочь.
Что ж.
Одной вечеринки Тиграну оказалось недостаточно, а раз инвесторы впечатлились устроенным “зрелищем”, то есть смысл обеспечить их порцией вкусного домашнего хлеба. И вина. И ягненка на кости. Дорого, претенциозно, богато.
У меня слишком мало времени на сборы, а учитывая масштаб проблемы, то не хватит ни косметики, ни сил, ни желания, чтобы все это убрать.
Я сняла черную шелковую комбинацию и замерла перед зеркалом как есть. Обнаженная, с распахнутой и раскуроченной монстром душой. К сожалению черная ткань делала синяки, проступающие на теле еще более заметными. Контраст между светлой кожей и синеющими островками то тут то там, ошеломлял. Но вишенкой на этом торте было конечно мое лицо.
Хорошо.
У меня действительно есть еще час.
Только вот на что? Какой у меня был выбор. Принять одну таблетку валиума или две? Подвести стрелки, чтобы они оттягивали внимание со скул или просто накрасить ресницы тушью? Сделать локоны или выпрямить волосы, вдоль лица.
Запереть дверь комнаты изнутри и наблюдать как Тигран в очередной раз злится.
Я слишком много знала о том, как это бывает и что не стоит подначивать дикого зверя, даже если он уже вдоволь порезвился накануне. Но мои страдания не шли ни в какое сравнение с мамиными. Ей доставалось сильнее, больше, дольше. Она терпела, а я не смогла. Как только мне исполнилось восемнадцать, и отец снова поднял на меня руку, я ушла из дома за Исмаиловым, который уже тогда был готов на мне женится. Он любил меня и я искренне верила, что в нашей семье все будет по-другому.
А теперь на меня из зеркала впалым глазами с черными синяками под ними смотрела моя мама.
Бледно-серая, осунувшаяся, почти прозрачная. Она ушла из жизни слишком молодой и стоя в храме на ее отпевании, оплакивая ее, я обещала себе, что не окажусь на ее месте. Никогда.
И оказалась. Одна, против целого мира. Отец меня не поддержит. Он не станет слушать о проблеме или еще хуже, обвинит во всем меня. Подруг нет. Коллег нет. В целом мире не осталось ни единого человека, которому я могла бы рассказать про свою боль, про надежду на то, что Тигран еще мог бы измениться, на то, что мы снова может быть счастливой парой, крепкой семьей, в которой сына не превратят в проект по достижению всех тех целей, которые в конечном счете не сможет достигнуть муж.
В которой я, как жена, смогу наслаждаться прикосновением любимого мужчины, а не шарахаться.
Не слышать сплетни про любовниц. Не делить с ними стол. Не плакать. Не бояться.
От всех этих “не” кружилась голова и подташнивало. Я стала заложницей ситуации точно как моя мама, но ею я быть не хотела!
И не буду.
Пусть она оказалась бессильна сломать систему ради нас с ней, терпела унижения и побои от отца, в конце концов была уничтожена его жестокостью, я не хочу… так же.
В дверь тихо постучали, а затем она открылась и в образовавшемся проеме показалась Наташа.
- Простите, Лилия. Я принесла вам наряд на вечер, - в доказательство своих слов она продемонстрировала черное тонкое шерстяное платье, с высоким воротом и длинными рукавами. Длина ниже колена.
Цвет отлично подходил моему настроению, а вот фасон - нет.
- Гости уже пришли?
- Да, сейчас
