В этот момент хлопнула задняя дверь, и шаги Элиота захрустели по дорожке.
Ошеломленная происходящим, Кэрол открыла дверь.
— Фрэнк! — задохнувшись, едва произнесла она.
— Я, кажется, помешал твоим маленьким постельным шалостям? — Взгляд его был как лед. Он сделал шаг вперед. — Советую в следующий раз задернуть занавески. Я вернулся за рисунком. — Он наклонился, схватил лист и быстро двинулся к двери.
— Нет, — пробормотала Кэрол едва слышно.
За окном брызнул гравий из-под колес, взревел мотор, хозяин умчался.
— Фрэнк! Все не так!.. — рыдания сдавили ей горло.
— Да перестань! Если ты хочешь поиграть с боссом, это твои дела. Но ты же не считаешь, что я должен принимать или одобрять этот твой дополнительный заработок?
Фрэнк хлопнул дверью. Кэрол проводила его взглядом, не в силах вымолвить ни слова, и рухнула на стул. Просидела, не двигаясь, пока не запищал проснувшийся Брайан. Потом кое-как дотащилась до телефона.
— Миссис Элиот, вы не могли бы приехать домой? — сказала она твердо. — Нет, нет, малыши в порядке. Мне срочно нужно уйти.
— Кэрол, что случилось? У тебя расстроенный голос.
Но Кэрол положила трубку, не ответив на вопрос и не заметив этого. Совершенно потрясенная, она стала кидать в сумку разбросанные рисунки, альбомы и мелки, коробку с нитками для вышивания. Съежившись в своем теплом пальто, села ждать в холле. Было слышно, как Дорис рассказывает какую-то историю Мистеру кролику, а Брайан поет.
Издалека послышался отчетливый звук машины миссис Элиот, скрип открываемой двери, затем торопливые шаги.
— Кэрол, что же случилось?
Девушка не могла смотреть ей в лицо.
— Простите меня, но я должна уйти. Немедленно, — бормотала Кэрол.
— Что? Что произошло? Ты белая, как стена. Сядь, я сделаю тебе чашку чаю.
— Нет! Я должна идти — дома неприятности. Извините. Поцелуйте, пожалуйста, от меня малышей! — Не помня себя, Кэрол добежала до велосипеда. Вскочив в седло, с силой нажала на педали. Путь предстоял недолгий. Она не остановилась ни разу, пока не доехала до парка. Во всем чувствовалось дыхание зимы. Пожухлая трава, пустая площадка для рэгби. Не радовали ивы у реки, свесившие розовые кончики веток к воде, не радовала голубизна неба. Голубое небо, как глаза Фрэнка. Глаза Кэрол заволоклись слезами, тело задрожало от рыданий. Закрывшись руками, она съежилась на скамейке.
Прошло много времени, прежде чем Кэрол смогла немного успокоиться и стала размышлять, пытаясь разобраться в клубке своих запутанных мыслей. Воспоминание о противных поцелуях и жадных руках хозяина вызвало приступ отвращения и новый поток слез. Сколько времени это длилось? Десять секунд? Полминуты? Достаточно долго для Фрэнка, шедшего по дорожке и видевшего их. Нахмурив брови, она опять представила его осуждающее лицо, презрительные фразы…
Как он мог так быстро изменить свое мнение о ней? Ведь он совсем не знает ее. Откуда-то изнутри поднялась волна злости, ее охватил гнев. Она готова была тут же отправиться в этот элегантный серебристо-серый магазин и высказать все! Хотелось ударить его! Оскорбить!
— Кэрри? Что ты здесь делаешь? Я иду к тебе. Думала, поможешь мне с рисунком. И издалека узнала твое пальто.
Кэрол повернулась на звук голоса Анны, но, пытаясь заговорить, опять разразилась слезами.
— Кэрри, это чудовище опять приставало к тебе? Я его повешу, гадкого Элиота!
Кэрол пыталась объяснить:
— Сегодня совсем не то, что ты думаешь. Он отпустил меня… Знаешь, я вырвала ему клок волос! А может, он услышал, как подъехал Фрэнк?
— Ты меня совсем запутала! Кто такой Фрэнк! И что сделал Элиот? А что сказала миссис Элиот? — Анна сыпала вопросами.
Стало совсем прохладно, пока Кэрол пересказывала все события этого длинного дня. Поделившись с подругой, она почувствовала облегчение. Но в сознании занозой застряло — она потеряла работу! Подходя к дому, Кэрол снова изменилась в лице:
— Завтра день выплаты денег — ну надо же так паршиво выбрать время! Миссис Элиот может потребовать моих объяснений. А я совсем разбита. И рекомендацию не получила!
— Да найдешь ты себе такую работу! Какие проблемы!
— Я не уверена, что захочу опять работать няней. Слишком привязываешься к детям. Как это вынести — не видеть Дорис и Брайана? Мы вместе уже целый год. Я начала работать, когда им исполнилось два годика.
— У них день рождения, в конце недели? Ты еще не закончила для них подушки?
— Почти. Они так волнуются из-за новых взрослых постелей. Комнаты я им оформила. В одной твоей книге я нашла кучу замечательных идей. Ох, Анна… Твои книги! Прости. Я заберу их оттуда. Позвоню миссис Элиот.
— Ладно. Не спеши. Все же надо, по-моему, сказать ей правду, Кэрол. Но это, конечно, тебе решать.
Анна открыла калитку, и они пошли по тропинке к дому. Шаги и нудный скрип велосипеда громко раздавались в зимней тишине.
Кэрол подъехала на старенькой маминой машине к дому Элиотов. Прошло больше суток с тех пор, как она спасалась отсюда бегством, но ее желудок до сих пор сжимали спазмы, как при морской болезни. Потребовалось собрать все мужество, чтобы поговорить с миссис Элиот по телефону. Хотя в сущности ни она, ни двойняшки здесь были ни при чем.
Оказалось, мистер Элиот уехал из города. Эта новость добавила Кэрол чуточку смелости. Было бы странно, если бы мистер Элиот рассказал жене правду. По телефону ее голос звучал приглушенно, но, может быть, оттого, что малыши спали?
Сзади на сиденье лежали новые подушки. Они были последним и лучшим произведением Кэрол. Миссис Элиот купила широкую ткань. Использовать только центральный рисунок было скучно, и Кэрол начала изобретать. В результате все подушки получились совершенно разные.
Как только Кэрол въехала на парковочную площадку, двойняшки помчались к калитке, далеко опередив мать. Пока девушка обнимала и тискала малышей, ее напряжение прошло. С помощью детей подушки вытащили, надели на них наволочки. Миссис Элиот подхватила их и стала раскладывать по местам. Сначала на кровати в спальне Брайана. Комната получилась чудесная. Малыш, развеселившись, с хохотом «нырял» в свое «море». Радостный смех ребенка согревал сердце.
— Замечательно! Оригинально и совершенно не похоже на комнату Дорис. Девочке нужны газели, уточки… А Брайан в восхищении от парусника на стене. Лучше не придумал бы и профессиональный дизайнер, — улыбнулась миссис Элиот.
— Теперь мы можем спать в наших больших кроватях, Кэрри? — И тут же с огорчением и надеждой Брайан произнес: — Мама остается дома. Но ведь ты побудешь с нами?
