Кэл сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, тщательно вписываясь в повороты и внимательно следя за спидометром. К тому времени, как они подъехали к массивному викторианскому зданию, ему почти удалось выровнять дыхание. Вылезая из машины, Кэл судорожно поправил джинсы, чтобы хоть немного облегчить давление, и покачнулся, глядя на грудь Руби, обтянутую тонкой тканью. Он протянул Руби руку, чтобы помочь ей выйти из машины, но вместо того, чтобы опереться на нее, Руби прижала сумочку к груди и неуверенно посмотрела на Кэла.
— Что такое? — немного раздраженно спросил он.
Если она вдруг передумала, он что-нибудь разобьет.
Руби откашлялась:
— Во-первых, у меня с собой нет никаких контрацептивов. Я не ожидала, что день кончится вот так. Я никогда раньше подобного не делала.
Облегчение было таким сильным, что у Кэла едва не подкосились ноги.
— У меня все есть, — заверил он.
Он, разумеется, воспользовался бы презервативами, он всегда так делал. Однако он не мог не восхититься ее предусмотрительностью и осторожностью, особенно учитывая то, что она была так же ослеплена страстью, как и он.
— А во-вторых?
— Все это немного поспешно, — сказала она тихо. — А я не люблю, когда что-то делается впопыхах.
— Извини, не понял, — глупо сказал он.
Похоже, отток крови от мозга не очень хорошо повлиял на мыслительные способности Кэла. Руби вздохнула.
— Нас обоих очень тянет друг к другу.
«Именно так. Так в чем же, черт возьми, дело?!»
— Да, — согласился он, стараясь успокоиться.
Как бы ни обстояло дело, лучше дать ей выговориться, чем отпугнуть ее.
— Но я никогда раньше не делала этого.
Она сказала это твердо, явно собрав в кулак все мужество, и Кэл окончательно запутался. Он нахмурился, чувствуя, как начинает болеть голова.
— Чего именно? — осторожно спросил он.
Если она скажет, что она девственница, Кэл потеряет всякую веру в себя. Нет, она не могла так ловко обмануть его чувства!
— У меня никогда не было связи на одну ночь. Обычно я какое-то время встречаюсь с парнем, прежде чем решить переспать с ним.
Кэл выдохнул с облегчением; он почувствовал что-то еще, но не стал прислушиваться к себе, пытаясь понять, что это. Значит, она не прыгала в постель к любому понравившемуся ей парню. И что? С чего ему должна быть интересна история ее отношений? Кэл всегда считал, что в сексе двойные стандарты неуместны: если мужчина хочет женщину и делает все, чтобы добиться ее, женщина вольна поступать так же.
— И что? — поторопил он.
— Я… — начала она, отводя глаза, и выпалила сквозь зубы, заливаясь румянцем: — Я не могу… наслаждаться процессом, если меня подгоняют. Так что, если можно, придержи лошадок.
Кэл улыбнулся, глядя, как вызывающе блестят ее глаза. Значит, она правда не торопила события в вопросах отношений. Кэл изо всех сил старался не чувствовать какой-то особенной приязни к этой женщине, но то ли он не контролировал себя из-за пульсирующего внутри желания овладеть ею, то ли на него так подействовала ее выпяченная нижняя губка — в общем, Кэл не выдержал и рассмеялся.
— Что смешного? — обиженно спросила Руби.
Он схватил ее за руки и вытащил из машины, прижал к себе.
— Может, начнем уже?
— В этом и проблема, — вспыхнула Руби, пытаясь оттолкнуть посмеивающегося Кэла. — Ты едва знаешь меня, но уже стараешься…
Он заставил ее замолчать, прижавшись губами к ее губам. Страсть снова разгорелась в ней, и она перестала сопротивляться. Кэл обвел контур ее губ кончиком языка, и Руби втянула воздух сквозь зубы. Кэл прихватил губами ее нижнюю губу, и она тихонько застонала. Его руки скользили по ее телу, стараясь найти чувствительные места. Он вдыхал ее запах — нежный аромат ванили с острой ноткой лимона — и пьянел от него. Руби запустила пальцы ему в волосы и прижалась бедрами к его паху, и это прикосновение разлилось по всему его телу болезненным наслаждением.
Кэл взял ее лицо в ладони и прижался лбом к ее лбу, прислушиваясь к их неровному дыханию.
— Я не буду торопить тебя, — серьезно прошептал он. — Я ждал этой минуты весь день, так что поверь мне, я собираюсь насладиться тобой в полной мере, не спеша.
Он выпрямился и увидел тревожную морщинку у нее на лбу.
— Я знаю, что делаю, — добавил Кэл.
— Да, но ты не… — начала Руби.
— И указания мне не нужны, — перебил ее он усмехаясь.
Руби сделала шаг назад и уперла руки в бока, хмурясь.
— Я так и знала, что с тобой будет трудно…
— Хватит болтать! — резко велел Кэл.
Руби подняла брови:
— Извини?
Быстрым движением он выхватил у нее сумочку.
— Эй! Отдай!
Не обращая внимания на ее протесты, Кэл подхватил ее, взвалил на плечо и пошел к дому.
— Что ты делаешь? — возмутилась она, хотя ответ был очевиден.
— Знаешь, я люблю поболтать, — сообщил он, набирая код на воротах. — Это часть моей работы, честно говоря. Но даже у моего терпения есть пределы.
— Отпусти меня! — закричала она, извиваясь. — Это нелепо!
Кэл локтем включил свет в холле.
— И незаконно! — выдохнула она, когда он поскакал по лестнице, перепрыгивая ступеньки. — Я тебя засужу!
— Попробуй, — предложил он, опуская ее на пол и наслаждаясь ее раскрасневшимся лицом. — Никто не признает меня виновным.
— Любая женщина признает! — заявила Руби, вскидывая голову.
— Поспорим?
Кэл открыл дверь, взял Руби за руку и втянул внутрь.
— Тебе говорили, что ты до ужаса надменный? — спросила она, когда он прижал ее руки к стене у нее над головой.
Кэл зарылся лицом в ее волосы.
— Да. Ты.
Ее прерывистое дыхание обожгло ему щеку. Он прижался губами к ее шее, там, где билась жилка, и услышал слабый стон. Можно торжествовать — она сдалась. Кэл огладил все ее тело, лаская и сжимая; она подавалась навстречу его рукам.
— А ты так любишь командовать… — прошептал он, стискивая ее бедра.
И почему это так привлекало его? Он прижался к ней всем телом, давая почувствовать свое возбуждение, и с удовольствием отметил, как расширились ее зрачки. Он отпустил ее и повел в спальню.
Ее каблуки часто цокали по гладкому полу, пока она пыталась не отстать, и этот торопливый звук еще сильнее подстегивал Кэла.
Глава 5
Никогда в жизни Руби не позволяла кому-то так нагло командовать собой. И, увы, никогда в жизни она не была так возбуждена. Она не могла поверить, что Кэл действительно схватил ее и потащил на руках по лестнице. Она словно попала в «Унесенные ветром».
Разумеется, невозможно было назвать поведение Кэла романтичным. Однако в том, что парень пронес ее на руках два лестничных пролета, присутствовала определенная прелесть. В конце концов, назвать Руби легкой как перышко тоже не представлялось возможным. К тому же она смогла оценить его размеры, когда он прижался к ней, ставя на ее шее самый огромный засос в ее жизни. Ее сердце выделывало такие коленца, что грозило выпрыгнуть из груди, и Руби опасалась, что ее соски прорвут тонкую ткань платья.
