class="p1">Обворожительно улыбнувшись в ответ, я приподнялась, опираясь на колени, и опустилась на него снова, начала двигаться резче, так, чтобы у него перед глазами земля и небо поменялись местами. Быстро облизнула пересохшие губы и снова оперлась правой рукой о его плечо. На этот раз — держась на достаточном расстоянии, чтобы исключить саму возможность прикосновений.
В такой позе моя грудь двигалась прямо у него перед глазами, но вырез платья был куда скромнее вчерашнего. Максимум, что он мог себе позволить — это вспоминать.
А еще — продолжать смотреть, и под этим пристальным взглядом мне стало неуютно оттого, что по коже скатилась капля пота.
— Расстегни, — он потребовал едва слышно и непристойно хрипло, очевидно имея в виду крючки на корсаже.
— Еще чего, — я почти засмеялась, задыхаясь точно так же, как и он, и резко откинулась назад.
Вот теперь он подавился на вдохе.
Продолжая улыбаться, я чуть сбавила темп. Найдя лучший для нас обоих угол, начала двигаться спокойно и ритмично, неотрывно глядя ему в глаза.
Совсем немного…
На большее я, впрочем, и не претендовала, а о чем там думал он — плевать.
Уже у самой грани Тобиас все же предпринял еще одну попытку, когда увидел, что мои волосы растрепались, и я снова прикрыла глаза, всецело наслаждаясь ощущением. Снова потянулся, но точно так же не смог меня достать.
— Сука… Ты за это заплатишь.
Я засмеялась едва слышно, довольно и отчего-то абсолютно пьяно. Склонилась ниже, опираясь на этот раз не на него, а на дерево. Нависла над ним так, чтобы от возможности коснуться меня его отделяла только пара издевательских дюймов.
— С большим интересом… на это… посмотрю…
Трепаться нужно было заканчивать, потому что голос выдавал с головой.
Он и правда играл по моим правилам. Не пытался пошевелиться или меня сбить, не пробовал двинуть бедрами мне навстречу. Просто давал мне то, что я хотела в этот момент. Разве что немножко не рассчитал, во что это станет ему самому, но это были уже его проблемы.
Награждая за такое послушание, я все же провела раскрытой ладонью по его боку под рубашкой, спустилась к животу, повторила пальцами рельеф мышц.
Про обилие физической работы он явно не врал…
Когда моя рука спустилась ниже, и я задела ногтями влажную кожу на выпирающей косточке, Тобиас вздрогнул.
Показалось мне или нет, что он едва не растерялся от этого сам, не было ни времени, ни желания разбираться.
Оглушительная волна какого-то почти болезненного возбуждения поднялась от низа спины к затылку так стремительно, что я выдохнула резче и громче, чем хотела бы.
Еще несколько движений — на три или четыре вдоха: раз, два…
Я почти не почувствовала горячую влагу на своих бедрах, настолько мне в этот миг было хорошо. Ничего не сделав, он каким-то непостижимым образом умудрился сделать все как надо, и восстанавливая дыхание, я снова взялась за его плечи, прислонилась пылающим лбом к его лбу.
— Ты в самом деле Чокнутая…
Судя по тому, как звучал голос Тобиаса, ему ужасно хотелось пить.
Я облизнула губы и тихо засмеялась — не над его реакцией, а потому что правда было хорошо.
— Вот и не забывай об этом.
Хорошо усвоив прошлый урок, он больше не пытался меня целовать, но все равно пора было заканчивать.
Его член вышел из меня так же легко, как вошел, и, исчезнув из поля его зрения, чтобы привести себя в порядок, я думала о том, что нужно будет повторить. Если уж он согласился быть послушным заложником и не пытаться бежать.
— Спать будешь здесь. Мы остановились у реки, так что можешь искупаться. Бродить рядом с нами ночью не советую — у Карлы чуткий сон и быстрая рука. А с пистолетом она не расстается.
— Собираешься спать и оставить меня без присмотра? — он все же чуть повернул голову.
Заведомо знал, что не сможет меня увидеть, но хотел напомнить мне о такой возможности, и я подавила новую улыбку.
В этот же момент невидимая, но неумолимая сила сдавила запястья Тобиаса снова.
— Хорошо. Я понял.
— Вот видишь, какой ты молодец.
Расправив волосы, я, наконец, вернулась к нему, окинула его, полуодетого и растрепанного, внимательным и долгим взглядом.
— Попробуешь причинить нам вред, тебе конец. Попробуешь сбежать — тебе конец. Начнешь звать на помощь… Думаю, это ты тоже понял.
Он ничего не ответил, просто продолжал смотреть. Видимо, думал над тем, что и как хочет мне сказать, и в благодарность за прекрасно проведенное время, отличное настроение и звенящую легкость в теле я решила немного подождать, пока он соберется с мыслями.
— И это все? Ты не собираешься, скажем, пустить меня по кругу? Ведь так разбойники обычно поступают с пленниками?
— Обойдешься. Хотя… Я подумаю над твоим предложением. Что-то еще?
Я слегка ослабила оковы, не давая его рукам слишком затекать и не желая превращать начавшуюся так приятно игру в откровенное унижение, и Тобиас смог немного податься вперед, перенеся вес на ладони.
— Однажды мы поменяемся местами, мадам. И пощады тебе не будет.
Я покачала головой, почти не сдерживая новый приступ смеха.
— Спасибо, что предупредил.
Выскользнув из-за ширмы, я, наконец, направилась к костру — моя доля мяса, как-никак остывала, а аппетит после столь яркого удовольствия проснулся зверский.
Впрочем, Тобиас в очередной раз оказался молодцом и сделал так, чтобы это удовольствие стало еще полнее.
Появившись рядом через пятнадцать минут, он поприветствовал девочек так вежливо и светски, что Адель только вскинула бровь в немом удивлении. Как будто он и правда был частью семьи.
Запивая мясо отличным вином, я резче, чем стоило, мысленно напомнила себе о том, что не был. Развлечься с ним несколько дней — да, я вполне могла это себе позволить, но после его придется отпустить.
Правда, стоит крепко подумать над тем, как это лучше сделать, чтобы он потерял след навсегда. Убивать его, будучи с собой честной, мне теперь еще больше не хотелось. Оставлять свидетеля было нельзя.
Ненадолго пропавший с глаз Тобиас тем временем вернулся мокрым, в распахнутой рубашке и с превосходным настроением, так же вежливо поблагодарил за ужин.
Когда он ушел в свою часть импровизированного лагеря, Карла придвинулась ко мне со слишком хорошо знакомым мне выражением лица.
— Если ты скажешь мне, что он не чертов жеребец, в жизни не поверю!
Она все же понизила голос до полушепота, и при мысли о том, что Тобиас, как бы ни старался, ничего не услышит, я испытала злорадное
