веселье.
— Пока не поняла.
— Может, у меня получится лучше?
— Отстань. Волчица оставила его для себя, — Адель первой поднялась, чтобы сходить в повозку за одеялами. — Давайте спать. Завтра еще ехать.
После долгого дня и во всех отношениях приятного вечера и правда можно было отключиться быстро, но, как ни странно, сон не шел.
Лежа между спящими у костра девочками и ширмой, за которой остался Тобиас, и глядя в небо, я думала о том, что мимолетное удовлетворение как-то подозрительно скоро сменилось для меня тревогой. Мы достаточно далеко убрались от того места, пленник добавлять нам проблем явно не собирался, еды, денег и дорог было достаточно. И все же, чем больше проходило времени, тем больше мне становилось не по себе. Так чувствуешь себя, понимая, что угодила в ловушку, но как ни старалась, ни одного признака подобного я найти не могла.
Заклинание, которым я воспользовалась, чтобы ударить Тобиаса накануне, было слишком слабым. Разумеется, как и любое другое, оно должно было оставить свой след, но столь незначительный, что пропадет он максимум через три дня.
Были ли у меня эти три дня?
Развернувшись набок, я постаралась смириться с тем, что устала просчитывать и догадываться. Лучшего решения в тот момент у меня все равно не было. Благо, с солдатами удалось разобраться без колдовства, а значит, шансы на то, что никто никогда не узнает и не отследит, были очень приличными.
Все еще свежая и сочная трава едва заметно пошевелилась от дуновения ветра, и я погладила ее пальцами просто так, просто потому что могла.
Отчего-то слова Карлы кольнули очень неприятно. По большому счету, она, конечно, была права. Точно так же, как прав был со своими предположениями о разбойничьих нравах и Тобиас. С женщиной, очутившейся в руках бандитов, поступили бы именно так — первым был бы главарь, после очередь распределили остальные. Точно так же собирались обойтись с нами прошлой ночью те скоты, что носили золоченую форму королевских солдат. Или любые другие, которым мы каждый день рисковали попасть в руки.
Если бы он в самом деле струсил или не смог достать мой клинок из ножен…
Я, конечно же, этого бы не позволила. Так или иначе, всеми правдами и неправдами, я не позволила бы им прикоснуться ни к себе, ни к своим девочкам, но осесть в каком-нибудь унылом местечке нам пришлось бы надолго. Осесть и жить тихо, как добропорядочные женщины — без грабежей, золота, веселья и мужчин.
В прошлый раз, когда мы вынуждены были это сделать, Карла едва не свихнулась от скуки, а когда она начинала скучать, забот добавлялось у меня.
Зная об особенностях ее характера, Адель терпела молча, лишь изредка могла прикрикнуть или даже ударить, если ситуация начинала по-настоящему выходить из-под контроля. При этом она не уставала подчеркивать, что это моя ответственность. Коль скоро уж мне взбрело в голову однажды тащить с собой эту ненормальную…
Конечно, она была права.
Даже с учетом того, что Тобиас в немалой степени помог нам, в качестве хорошего куша и моей благодарности следовало предложить.
Следовало, но почему-то очень не хотелось.
Ощущение тяжелой, ноющей, какой-то беспросветной и безысходной тоски начало становиться настолько давящим, что я села и огляделась вокруг.
Не будучи склонной к сантиментам, нечто подобное я испытывала в последний раз лет десять назад, когда только начинала задумываться о том, что делать со своей жизнью. Впоследствии желания и времени на это у меня не было, а сейчас…
Силясь понять, что не так сейчас, я встала и прошлась по лагерю, задержалась взглядом на спокойной реке.
Девочки мирно и глубоко спали, воду и лес ничто не тревожило.
Вернее, нет. Не так.
Что-то тревожило и это место, и меня, но оно не было опасным.
Скорее уж…
Тихий стон прозвучал в тишине набатом и мигом расставил все по своим местам.
Источник мерзкого ощущения, не дававшего мне спать, в буквальном смысле нашелся под боком, и изо всех сил стараясь не повысить голос от досады, я подошла ближе и отдернула ширму.
Тобиас спал. Он не метался во мне, не морщился от видевшихся ему кошмаров, больше не стонал и даже не начал дышать чаще. И все же я едва не согнулась пополам, в полной мере улавливая исходящие от него чувства.
Та самая мешающая дышать чудовищная тоска, вина, сожаление, которое ничем невозможно исправить и искупить.
Страх. Не перед тем, что он видел, но порожденный тем, что он понимал.
Одиночество настолько чистое, что можно было залюбоваться, будь я склонна к трагической поэзии.
Я, к счастью, не была.
— Эй! — я присела на корточки, чтобы потрясти его за плечо. — Князек!..
Ни Адель, ни Карла не были настолько восприимчивы, как я, но если из-за него еще и я не смогу найти себе места…
Тобиас развернулся так резко, что, окажись моя реакция чуть хуже, ходить бы мне с синяком во всю челюсть.
Я отпрянула назад, а он медленно опустил руку — не потому, что ее стиснули оковы, а потому что понял, кто перед ним.
— Исчезни.
Он произнес это так низко и тихо, что мне показалось, будто этот голос звучит не рядом, а внутри моей головы, и глаза у него были бешеные — ледяные, прозрачные, беспощадные. Какие бывают лишь у тех, кому доводилось убивать многих и не испытывать по этому поводу и тени сожаления.
— Пошла вон.
Заглядывать в эту бездну мне совсем не хотелось, поэтому я встала и молча ушла, сильно толкнув служившее ширмой покрывало.
© Лера Виннер 2024 специально для author.today
Глава 5
Постоялый двор с идиотским названием «Веселая Мэри» попался нам очень своевременно — ближе к обеду.
Поглядев на оживление во дворе и большом трактире, я предпочла бы от греха подальше проехать мимо, но поспать не в лесу, а на нормальных кроватях хотелось всем.
В конце концов, из-за одного вечера и одной ночи едва ли могло случиться что-то дурное.
Наскоро прощупав пространство в поисках потенциальной опасности, я кивнула Адель, и та отправилась на поиски хозяина, чтобы закрепить за нами комнаты.
— Не будешь настолько любезна, чтобы вернуть мой кошелек? — Тобиас стоял рядом со мной, но все же на шаг позади.
После прошлой ночи, остаток которой, по всей видимости, провел без сна, он был бледным, скулы обозначились резче. Прибавить к этому порядком выгоревшие светлые волосы, и образ скорбного призрака готов.
— Забыл, что я говорила про
