похоже на сон — восхитительный и такой же зыбкий, как все вокруг. В нем хотелось задержаться подольше.
Боже, вот что недотрах делает с женщиной, подумала Валентина. Только коснись — и уже готова кончить.
Хотя, конечно, дело было не в этом. Ну… не только в этом. Сергей знал что делал. Его пальцы, длинные, крепкие, гладили ее, ласкали, входили глубоко внутрь, и от их прикосновений по всему телу разбегались цепочки огненных искр. Каждая клеточка отзывалась, как струна под руками искусного музыканта. Ну так ведь он же и есть музыкант! Каким удовольствием было отдавать себя его власти и одновременно чувствовать свою власть над ним.
Валентина раскрывалась его ласкам, тянулась навстречу. Все вокруг перестало существовать, когда он вошел, заполнив собою так полно и глубоко, забираясь под кожу, растекаясь с кровью по венам. Мир сузился до размеров спальни, и никого в нем больше не было — кроме нее и мужчины, о существовании которого она утром даже не подозревала. Он словно северный ветер ворвался в ее жизнь, изменив ее навсегда. Чтобы бы ни случилось потом — прежней она уже не будет.
А потом, потом, когда мир вместе с ней сжался в тугую точку, вспыхнул, погас и снова засиял, уже засыпая, Валентина подумала, что даже если утром проснется одна, все равно этот день был прожит не зря.
8
Она действительно проснулась одна. Без пяти семь — за пять минут до будильника, как обычно. В восемь приезжал Валерий. Часа вполне хватало, чтобы неспешно привести себя в порядок, приготовить завтрак, съесть его, поставить посуду в посудомойку.
Приснилось? Но ногти сдержанно поблескивали элегантным маникюром, а подушка пахла…
Валентина уткнулась в нее носом и смущенно хмыкнула, вспоминая свой «сон». За стеной, на кухне, что-то вдруг брякнуло, звякнуло. Она потянулась к тумбочке за очками, но вспомнила, что оставила их в сумке.
Ну и хорошо, пусть там и лежат.
Халат? Халат в ванной.
Щурясь, нашла в шкафу другой. Надела, выглянула на кухню. Сергей, полностью одетый, стоял у плиты. На сковороде что-то шкворчало под крышкой.
— Доброе утро, — сказал он. — Извини, мне сегодня рано надо. Похозяйничал тут у тебя немного. Тебе тоже два яйца пожарил.
— Спасибо большое!
Вообще-то на завтрак Валентина ела овсянку и сваренное вкрутую яйцо, но сейчас согласилась бы на что угодно. Потому что никто и никогда — ну кроме мамы, конечно, — не готовил для нее завтрак. Даже Анатолий, хотя они несколько месяцев жили вместе.
— Я в душ. Быстро.
Смывая под упругими струями следы бурной ночи, она вслушивалась в свои ощущения. Тело, давно отвыкшее от подобных нагрузок, приятно ныло. И… черт, оно хотело еще. А вот этого никто не обещал.
Вместо скучного серого костюма Валентина надела черные брюки и голубую шелковую блузку. Вполне официально, но не уныло. Подумала, что надо будет еще раз погонять ту девочку в магазине, пусть подберет нормальный гардероб.
Макияж наподобие вчерашнего сама сделать, конечно, не могла, да и косметики никакой у нее не было, кроме пудры и тусклой помады, которой не пользовалась года три. Нашла в ящике засохшую тушь, капнула водички, накрасила ресницы — уже лучше, чем ничего.
Посмотрела на себя в зеркало и с удивлением поняла, что даже так выглядит лет на десять моложе. И хихикнула в ладошку: вот что секс животворящий с человеком делает! Глаза блестят, кожа светится, губы… малость распухшие.
Получилось, конечно, не совсем быстро. Когда снова вышла на кухню, Сергей допивал кофе.
— Извини, что не подождал, но я уже опаздываю.
Он поставил посуду в мойку, а перед Валентиной — тарелку с глазуньей.
— Это твой Валентин? — спросил с усмешкой, взяв с подоконника надувного пупса. — Красавец какой.
— Я не нашла, как его сдуть, — пожаловалась она. — Домработница придет, а тут такое! Хотела выбросить — не влез в мусорный мешок. Хотела дыру проткнуть — пожалела. Он так смотрит…
Сергей повертел Валентина так и эдак и расхохотался.
— В заднице у него клапан.
Воздух из пупса вышел с характерным звуком — как и из любой другой задницы. Скатав в трубочку, Валентина положила его в коробку от кофейных капсул и спрятала на верхней полке кухонного шкафа.
Пусть живет там.
— Ну все, я побежал, — заглянув в телефон, сказал Сергей и поцеловал ее. — Такси на подходе. Спасибо тебе!
— И тебе, — тихо ответила она.
А потом, уже вставив линзы, стояла у окна с кружкой кофе и смотрела, как Сергей садится в остановившуюся у парадной машину. А тут и Валерий подъехал на бэхе.
У водителя аж челюсть отвисла.
— А-а-а… Валентина Григорьевна… доброе утро, — только и смог выдавить из себя.
— Доброе, — кивнула она. И всю дорогу улыбалась своим мыслям.
Конечно, жаль было, что все ограничилось одной ночью. Но, положа руку на сердце, чего еще можно ждать от случайного знакомства в ночном клубе? Предложения этой самой руки и этого самого сердца? Такое только в глупых книжонках бывает. И в глупых фильмах. Уже одно то, что случилось, тянуло на сказку.
Кому рассказать, ей подкинули подарочек, чтобы посмеяться, а надувной похабный Валентин оказался волшебным. Потому что превратил лягушку в царевну. Подначка сработала на все сто.
Явление Валентины в офис ожидаемо вызвало сенсацию — куда там Прокофию Людмилычу, то есть уже Людмиле Прокофьевне! Она не сомневалась, что сегодня работать никто не будет. Если только языками.
— Что с вами случилось, Валентина Григорьевна? — потрясенно спросил Бочаров, встретив ее в коридоре.
— Все согласно вашему пожеланию, Михаил Андреевич, — улыбнулась она.
— Моему пожеланию?
— В открытке.
Даже если Валентин не его рук дело, все равно об этом знает. И что было написано в открытке — тоже. А то, как Бочаров смутился, это только подтвердило.
Через пару часов, которые Валентина провела на сайте «Золотого яблока» (торговая сеть по продаже косметики и парфюмерии), в кабинет заглянула Оля.
— Валентина Григорьевна, — сказала она потрясенно, — там вам это… цветы… принесли.
К обертке огромного букета темно-красных роз была приколота карточка.
«Позвони мне, пожалуйста. С.» И номер телефона.
На секретаршу было жалко смотреть. Ее мироустройство рухнуло в одночасье. Грымза перестала быть грымзой. Еще вчера была страшной старой жабой, а сегодня пришла красавицей, и ей прислали такой букет, которого она, Оля, вряд ли от кого дождется.
