— Лер, ты чего? Малышка моя.
— Я сказала, отойди! — заорала так, что голос сорвался, больно обжигая связки, и замахнулась, делая пару шагов вперед. Данилов в замешательстве отступил, видимо не рассчитывая на такой теплый прием своей сучьей персоны. Я за все время нашего брака ни разу не давала ему отпор, всегда старалась сгладить углы, а эта тварь лишь с каждым разом все больше наглела и пользовалась. Но сейчас я была загнана в угол в прямом и переносном значении этого слова.
Не зря мне когда-то знакомый, изучавший в то время уголовное право и криминологию сказал, что преступления, совершенные женщинами, отличаются особой жестокостью, а каждое восьмое и вовсе с элементами пыток и садизма. А с учетом того, что в процентном соотношении бытовое насилие, либо насилие совершенное на бытовой почве в 85 % случаях совершают именно женщины и только в 77 % мужчины, то это довольно весомый факт более жестокой природы женского пола. Тогда я отчаянно с ним спорила не в силах поверить сухой статистике, сейчас же я готова была лично поднять этот печальный процент. Но от отчаянного шага меня спасли, совершенно неожиданно, в момент, когда совершенно не ждешь уже никакой помощи.
— Уважаемый, — Голос Ильдара Сергеевича разрезал напряженную атмосферу, — отойдите от девушки, иначе я буду вынужден вызвать охрану. — Своим уверенным звучанием заставляя Данилова нервно сглотнуть. Трусливая пакостливая тварь, как же меня угораздило-то за него замуж выйти? В каком анабиозе находился мой мозг и какая сахарная вата была его заменой на тот период. Почему мы становимся слепыми доверчивыми щенками, когда дело касается чувств? — Валерия, вы не пострадали? — твердые и покровительственные нотки в тоне Адашева заставили, наконец, перевести взгляд на него и опустить свое импровизированное оружие.
— Нет.
— Хорошо. Подойдите ко мне.
Я с опаской двинулась к Ильдару Сергеевичу, опасливо косясь на Данилова, готовая все так же среагировать на любой его жест, но он неподвижно стоял неподалеку и взирал на меня, наполненным злостью взглядом, обещая неминуемую расправу и за отказ идти с ним, и за унижение.
Адашев забрал из моих рук ножку от стола, которую я все ещё сжимала и, отставив ее в сторону, покровительственно приобняв за плечи, повел к своей машине.
Глава 8
— Держите, — Ильдар Сергеевич протянул мне пачку влажных салфеток, как только мы сели в машину, не сразу поняла зачем, но опустив взгляд на свои руки, обнаружила, что ладони чем-то испачканы. — Назойливый ухажер? — поинтересовался он, выворачивая руль, выезжая с парковки.
— Нет. Муж. К сожалению. — Последнее добавила на автомате. Все ещё думая о том, как быстро жертва может стать агрессором, если ее загнать в угол и не оставить даже иллюзию выбора.
— Надеюсь, бывший? — Бросил взгляд на мои пальцы, отметив отсутствие обручального кольца. Которое сняла в ту же ночь, когда ушла из дома, находясь в незнакомой обстановке дешевого хостела, вглядываясь во мрак комнаты, я содрала его со своего пальца, в надежде избавиться от давящего чувства, которое было обусловлено прежде всего страхом, но психологически находило причину в различных мелочах и вещах. И метка твари на своем теле в виде тонкого золотого обруча стала для меня тем, от чего надо было избавиться в первую очередь. Странно все же устроена человеческая психика, немногим позже, всего лишь спустя двенадцать часов, все эти умозаключения стали казаться мне глупым бредом, но кольцо я, конечно же, все равно больше не надела. Запрятала его в косметичке, если совсем тяжело будет, то заложу в ломбард, хоть какая-то же польза должна быть от этого брака.
— Я тоже на это надеюсь, — произнесла тихо, отводя взгляд в сторону и нервно комкая в руках использованную салфетку, испытывая дискомфорт в обществе этого мужчины. Прекрасно понимая, что мы с ним находимся на разных уровнях, а в мире, где правят деньги, действует железное правило «у кого они есть тот и сильней», а может я просто становлюсь как Ленка подозрительной и пугливой. Не знаю, чем обусловлена моя реакция на Адашева, но я знаю одно, что у меня уже выработалась стойкая связь между силой агрессией и насилием. А ещё я не просто надеялась, что Данилов окончательно стал для меня бывшим, я в этом была уже уверена. Я не вернусь к нему и это сто процентов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Разочарование в человеке чаще всего происходит не в один день, оно копится сначала вроде бы из мелких обид, невнимания, обесценивания, каких-то поступков, постепенно перерастая во что-то большее, уже непреодолимое, то, что уже невозможно простить и не возможно не замечать. Все это длиться до тех пор, пока пресловутые розовые очки не разбиваются окончательно, больно раня душу, сердце, в моем случае ещё и тело, вместе с тем открывая вид на совершенно неприглядную действительность. Данилов оказался тварью, причем низкой и трусливой. И это реальность, с которой нет смысла бороться, ее надо просто принять и двигаться дальше.
— Адрес? — голос Адашева вырвал меня из собственных невеселых мыслей, заставляя отвернуться от окна.
— Остановите на любой автобусной остановке, я вызову такси. Не хочу вас ещё больше напрягать.
— Бросьте.
— Вам и так пришлось вмешаться во все это.… И…
— Валерия, я не кусаюсь, — он улыбнулся, стараясь, разрядить напряжение, что тонкой дымкой витало в воздухе, наверняка приняв мою растерянность за страх. Оно и не удивительно, наверное, эта эмоция стала уже рефлекторной и отражается красной строкой на моем лбу. — Правда, могу поклясться.
— Ипподромная 63. Простите ещё раз.
— Вам не стоит извиняться. Только лишь поблагодарить, — произнес с едва заметной улыбкой и я, встретившись с ним взглядом, внутренне споткнулась, неожиданно воспоминая, почему работая три года назад в «Эларии» старалась как можно меньше контактировать с владельцем. Тогда этот мужчина завораживал, заставлял меня теряться, вызывая какое-то странное и непонятное волнение. Вот и сейчас, под взглядом его серо-зеленых глаз, адреналин стремительно отступал, а трепетное смятение приходило ему на смену, пробуждая неуверенность в каждом своем движении, жесте, сказанной фразе.
— Спасибо.
— Простите мой нездоровый интерес, вам поэтому пришлось искать жилье? Из-за… — он взял короткую паузу, дабы подобрать корректную формулировку, — конфликта с мужем?
— Да. — Говорить на эту тему мне не хотелось, тем более с незнакомым мужчиной. Мало ли какие выводы он для себя сделает. Да и он все-таки мой начальник, а личная жизнь и работа — это две ипостаси, которые во-избежании хаоса в жизни не должны пересекаться. Котлеты отдельно, мухи отдельно.
— Отметины на ваших руках и лице по его вине? Если не хотите, не отвечайте.
— Это та причина, почему я от него ушла. — Сформулировала и ответила так, дабы вопросов дополнительных не возникало. Коротко, четко и без эмоций. Я давно отвыкла жаловаться и плакаться посторонним людям, поэтому и мысли не возникло изобразить из себя обиженную жизнью несчастную девицу. А ещё необходимо помнить о праве сильного и держать дистанцию.
— Завтра дам охране задание поставить в тупике дополнительную камеру и следить, чтобы этот человек и близко не приближался к ресторану. К сожалению, вне территории ресторана я не могу вам гарантировать безопасность. — Он остановил машину во дворе дома у первого подъезда и, заглушив двигатель, повернулся ко мне, сев в пол оборота.
— Это излишне, Ильдар Сергеевич. Вы и так помогли мне сегодня. — Благодарность была искренней, как и удивление от его слов об охране. Моя скромная персона явно не заслуживает такого повышенного внимания.
— Вас есть, кому защищать? Брат, отец?
— Я справлюсь. Спасибо ещё раз. — Произнесла, взявшись за ручку двери собираясь покинуть салон.
— Вот, возьмите, — он неожиданно протянул визитку, — тут мой личный номер, если что случится, позвоните.
— Надеюсь, не случится.
— Я тоже. И все же.
