свои голени. Эти потрясающие зеленые глаза скользят по моим рукам, и она облизывает губы.
Я присматриваю за огнем, отводя от нее свои жадные глаза, чтобы она могла смотреть на меня сколько угодно, не зная, что я наблюдаю, как она разглядывает меня.
— Я почищу рыбу у ручья, — говорю я, когда батат хорошо прожарен. — Я не хочу устраивать беспорядок на нашей новой кухне. Вот, попробуй это.
Я отламываю кусочек батата и протягиваю ей.
Она чувствует это, нюхает и откусывает кусочек. Ее глаза загораются.
— Вау! — говорит она, нетерпеливо кивая головой и откусывая еще один кусок побольше. — Это ооочень вкусно. Не могу поверить, что я ложилась спать голодной, а это было всего в нескольких футах от моей головы!
Мне неприятно слышать, что она ложилась спать голодной. Мне больно даже думать о том, что моя необузданная девочка останется без всего, что ей нужно.
— Те дни и ночи прошли, — говорю я ей. — Ты больше не будешь голодать. Я обещаю это.
Меня не волнует, что мне придется выплыть на середину океана и задушить большую белую акулу голыми руками, эта милая девушка получит трехразовое питание.
— Спасибо, Итан, — тихо говорит она между укусами. — Я действительно рада, что ты приземлился здесь, хотя для тебя это полный отстой.
— Все не так уж плохо, — говорю я с улыбкой, глядя на нее.
Она улыбается в ответ, а потом я несу рыбу к ручью и чищу ее.
Пока я там, я замечаю еще кое-что из еды.
В ручье снуют раки, а между камнями прячутся лягушки и саламандры. Я беру несколько раков, но оставляю лягушек. Что-то подсказывает мне, что запланированная мной романтическая ночь будет испорчена, если я появлюсь с дохлыми лягушками на ужин.
— О, ты нашел мои маленькие кусачки для пальцев ног, — говорит она, когда я возвращаюсь с раками. — Что ты собираешься с ними делать?
— Ужин, — говорю я с усмешкой.
Она выглядит шокированной. — Ты можешь это есть?
— С огнем мы можем есть почти все.
— Ха, — говорит она, глядя на меня долгим взглядом, прежде чем взять себя в руки и быстро отвернуться.
— Сколько времени до наступления темноты? — Спрашиваю я, раскладывая рыбное филе у огня. В конце концов мне придется сделать решетку для приготовления пищи из металла, найденного в самолете, но пока я могу положить ее на этот плоский камень и дать ей медленно готовиться.
— Несколько часов, — говорит она, глядя на небо. — Я думаю.
— Давай съедим это, а потом ты сможешь показать мне остальную часть острова. Я видел кусочек скалистого побережья, когда пролетал над ним. Там, наверное, много морепродуктов — рыба, мидии, моллюски, омары, скаты, называй что угодно.
— Окей, да! Звучит как отличная идея.
— А на обратном пути мы заскочим в самолет. Я постараюсь убрать сиденья, чтобы у тебя было подходящее место для сна сегодня вечером. Я не хочу, чтобы ты снова спала на этой твердой земле. Ты заслуживаешь лучшего.
Она выглядит так, будто вот-вот расплачется от благодарности. — Спасибо тебе, Итан. Я серьезно. Ты как сбывшаяся мечта.
Я хочу сказать ей, что она единственная, чья мечта стала явью, но я не должен торопиться. Я не могу выплескивать на нее все эти сильные чувства, которые у меня внутри, иначе она взбесится и закроется. Она никого не видела месяцами, и первый человек, которого она увидит, не может уже через пять минут признаваться ей в любви. Она не готова к этому. Но однажды она будет готова.
Я могу подождать. Я ждал ее последние тридцать два года, я могу подождать еще немного.
— Посмотри на все эти мидии вокруг, — говорю я, указывая на большой камень, выступающий из океана, на котором их полно.
Она смотрит на мою руку, а не туда, куда я показываю. — Я вижу их, — шепчет она себе под нос. — Много красивых мышц.1
Я хихикаю, направляясь к столу, и начинаю соскребать немного камешком. Я не уверен, какой способ приготовит их лучше всего. Может быть, приготовить на пару? Мне придется немного поэкспериментировать, чтобы получилось в самый раз.
Венди отваживается отправиться туда, где волны разбиваются о большие заостренные скалы. Время от времени огромная волна обрушивается на нее и забрызгивает.
Очаровательный смех, исходящий от этой девушки, вызывает широкую улыбку на моем лице и заставляет мои внутренности чувствовать себя сверхпробудимыми, как будто я впервые полностью присутствую. Это странное чувство — находиться в ее присутствии. Я никогда раньше ни в кого так сильно не влюблялся, и это немного нервирует, хотя в то же время и волнует.
Она издает пронзительный крик и в панике бежит вдоль большого камня. Я уже перепрыгиваю через камни, чтобы добраться до нее, когда вижу преследующего ее крошечного краба. Ее маленькие коготки щелкают в воздухе, когда она бежит прямо в мои объятия.
Она прыгает на меня, и я ловлю ее, крепко обнимая. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии, и мне приходится бороться, чтобы не возбудиться, когда эта красотка прижимается своими мягкими грудями к моей груди, прижимаясь ко мне.
Это место — рай, а эта девушка — райская.
Она хихикает, оглядываясь на разъяренного краба, который патрулирует край своей скалы, подняв клешни в воздух, чтобы убедиться, что она не вернется.
Теперь она у меня. Она не вернется. Возможно, я никогда не отпущу эту милую девушку.
Мое сердце колотится в груди от ощущения мягкого податливого тела этой девушки рядом со мной. Меня поражает, как сильно я хочу ее, как сильно она мне нужна.
Мысль о том, что она прижимается ко мне вот так, без одежды, когда между нами ничего нет, только наши два обнаженных тела, извивающиеся и трущиеся друг о друга… черт…
— Спасибо, — говорит она, опуская ноги обратно на камни. Я неохотно отпускаю ее. — Я потеряла свои шлепанцы, когда купалась здесь.
Она поднимает ногу, чтобы показать мне подошвы своих ступней. — Теперь они как кожаные, — говорит она с очаровательным смешком. — Держу пари, я могла бы пройти по комнате, полной конструкторов LEGO, и ничего не почувствовать.
— Это было бы впечатляюще, — говорю я, и мы оба хихикаем. — Думаю, мне тоже стоит избавиться от обуви. Мне нужно кое-что наверстать.
Я снимаю туфлю и показываю ей подошву своей ноги.
Она качает головой с притворным неодобрением. — Нежная, как у младенца, — говорит она, проводя по ней кончиками пальцев. — Нам придется закалить тебя, городской парень.
Я снимаю обувь, когда мы возвращаемся к изучению окрестностей. Как я и подозревал, вокруг скал плавают всевозможные виды тропических рыб разных размеров и расцветок. Я также замечаю омара и ската, плавающего дальше. Там даже водоросли, которые, вероятно, съедобны, хотя я оставлю это на другой день.
— Так ты сказал, что это был самолет твоего дедушки? — спрашивает она, когда
