этот опыт был гигантским сэндвичем с дерьмом, так что, может, съедим еще? Самолет без бензина? Почему бы и нет! Съедим!
— Как ты здесь оказалась? — спрашивает он после долгой паузы.
— Это... личное, — говорю я, отступая назад и скрещивая руки на груди.
— Ты попала в авиакатастрофу или кораблекрушение?
Боже, этот парень не знает, когда остановиться.
— Какую часть личного ты не понимаешь, приятель? — Говорю я, устремляя на него свой самый суровый взгляд.
Он поднимает руки вверх, а затем со вздохом оглядывается вокруг. — Думаю, теперь мы оба застряли здесь.
— Нет, нет, — говорю я, маша ему руками. — Это мой остров. Я была здесь первой.
Он просто смотрит на меня.
— Тебе нужно найти другой остров, чтобы жить на нем, — добавляю я, когда он не уходит. — Я думаю, что в той стороне есть один.
Я показываю на океан. Он смотрит туда, куда я показываю, а затем снова смотрит на меня пустым взглядом.
— Как я уже сказал, — повторяет он голосом, изо всех сил старающимся оставаться спокойным, — мы оба застряли здесь сейчас. Вместе.
Он не может здесь оставаться! Мне нравится плавать топлесс, и петь так громко, как только могу, и ходить в ванную без того, чтобы извращенцы в кустах наблюдали за мной. Я не могу делать все это, пока он здесь!
— Нет, нет, нет, нет, — говорю я в панике, когда реальность обрушивается на меня. — Ты не можешь оставаться здесь.
— Не думаю, что у меня есть большой выбор.
Я отпрыгиваю назад, хватаю с земли свое заостренное копье и угрожающе нацеливаю его на него.
— Выбор — уйти сейчас или умереть, — говорю я, свирепо глядя на него. Надеюсь, я выгляжу страшным крутым парнем, потому что внутри я полностью блефую.
Он снимает солнцезащитные очки, засовывает их в задний карман и, встретившись со мной взглядом, медленно идет вперед, пока кончик моей трости не упирается ему в грудь.
— Последний шанс, — предупреждаю я его дрожащим голосом. — Один выпад, и я проткну твое сердце.
Он хватает палку и удерживает мой взгляд. — Это плавник, — говорит он спокойным глубоким голосом. — Он хрупкий, как хлебная палочка.
Я сглатываю, когда он втягивает в себя палку, и она легко переламывается посередине.
Он безвредно падает на землю, а мои щеки густо краснеют.
— Я блефовала, — выпаливаю я.
Он улыбается своей сексуальной улыбкой. — Я догадался.
Я бросаю остаток палочки, делаю глубокий вдох и пожимаю плечами, глядя на него с вымученной улыбкой. — Итак, мне тогда показать тебе наш остров?
Он кивает, и эти горящие карие глаза заставляют меня отчетливо слышать биение собственного сердца.
— Это было бы замечательно, спасибо.
Думаю, я ничего не могу сделать, кроме как показать своему новому соседу этот прекрасный одинокий маленький остров.
После экскурсии я съем еще один батончик мюсли.
Хм, может быть, два.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Венди
— Итак, вот где я сплю, — говорю я, показывая ему свое жалкое жилище. Это просто куча сухих листьев, наваленных на большой плоский камень. Я уже привыкла к этому, но, глядя на это его глазами, я снова понимаю, насколько это жалко на самом деле.
— Это твоя кровать? — спрашивает он, глядя на нее и нахмурив брови.
— Да, и не думай о том, чтобы украсть ее.
Я не думаю, что он думает о том, чтобы украсть ее.
— Что ты делаешь, когда идет дождь?
— Да, хороший вопрос, — говорю я, кивая и подпирая рукой подбородок. — Я промокаю. Это ужасно.
— Хммм, — говорит он, оглядываясь по сторонам.
Я хмуро смотрю на него. Он что, думает, что может сделать лучше? Хотела бы я посмотреть, как он попробует!
— У меня в самолете есть большой брезент, — говорит он, осматривая окружающие деревья. — Им был накрыт самолет моего дедушки на складе, и я просто бросил его в кабину. Там также есть веревка. Я могу повесить ее на эти ветки, и у нас будет большая палатка.
У меня отвисает челюсть, когда я смотрю, как он указывает на это. Больше никаких ночей в позе эмбриона, когда на меня обрушивается водопад холодного дождя? Думаю, я люблю этого парня.
— Я могу убрать два ряда сидений сзади, — говорит он, проводя рукой по волосам. Ооо, мне нравится, когда он это делает. Его рука становится гибкой. — Мы можем использовать их как кровати. Они не идеальны, но...
По-моему, они звучат просто идеально. Все, что угодно, лишь бы отвлечь меня от этой твердой скалистой земли.
— Хорошо, — говорит он с уверенным кивком. — Мы можем улучшить это. Что еще?
— Эм, что ты имеешь в виду?
— У тебя есть зона для приготовления пищи?
Я просто смотрю на него.
— Где ты разводишь костер?
Я еще немного смотрю на него.
Костер? О чем он говорит? Я же не захватила с собой зажигалку. Когда я упала, на мне ничего не было.
— Ты не готовишь?
— Я готовлю, — говорю я застенчиво. — Я могу приготовить отличные спагетти дома, но здесь — нет. Не совсем.
Я вижу беспокойство на этом великолепном лице, когда он смотрит на меня своими мягкими карими глазами.
— Что ты ешь?
— Хм, на острове есть эти розовые фруктовые шарики с шипами, которые я ем. Они такие отвратительные. Фу. Недалеко отсюда также есть манго, и если я действительно проголодаюсь, я съем немного листьев или коры дерева.
— Кора дерева? — Он выглядит ошеломленным. Не в хорошем смысле.
— Я делаю все, что в моих силах, чтобы выжить, — говорю я, пожимая плечами. — А чего ты от меня ожидаешь? Это вся еда на всем острове.
Он смотрит на какие-то растения в нескольких футах от меня и подходит к ним. Мой взгляд прикован к этим сексуальным мышцам спины, когда он обхватывает своей большой рукой зеленое растение и выдергивает его из земли. Что за черт? К концу, где должны быть корни, прикреплена картофелина размером с футбольный мяч.
— Что это, черт возьми, такое?
— Батат, — говорит он, бросая его на камень, и продолжает движение.
Я месяцами спала голодная рядом с бататом и понятия не имела? Ха.
— А как насчет рыбы? — спрашивает он, прогуливаясь по джунглям и рассматривая все подряд. Я смотрю только на него.
— А что насчет нее?
— Ты не ловишь рыбу?
— Чем? У меня нет удочки.
Он встает на цыпочки и высоко задирает руку, чтобы ухватиться за прямую ветку. Я ощущаю легкое тепло, пробегающее по телу, когда его рубашка приподнимается, и я еще раз мельком вижу эти твердые шесть банок пива. Можем ли мы быстро перейти к той части, где он снимает рубашку, а я каким-то образом кладу ее не туда, так что она исчезает навсегда?
Он отламывает ветку, удаляет крошечные веточки и поднимает камень.
— Трость для ходьбы, — говорю я со знанием дела. — Хорошая идея.
Он смотрит на
