что возвращаться назад — это не совсем вариант.
Мой телефон был не только единственным надежным средством связи, но и моим GPS. Я сказал маме, что хорошо разбираюсь в карте, но это было не совсем верно. Чтение аэрофотоснимков — это своего рода искусство, за которым я никогда не следил. В самолетах, на которых я летал, у меня всегда был доступ к GPS, поэтому я никогда не видел необходимости ими пользоваться. На самом деле, я даже не разворачивал карту со времен летной школы много лет назад.
— Ну что ж, — говорю я, доставая из багажника старые дедушкины карты. — Я думаю, мы собираемся сделать это старомодным способом.
Три часа спустя я полностью заблудился. Я не только полностью заблудился, но и радио вообще не работает. Оно даже не включается.
Я пытаюсь не психовать, но это становится все труднее и труднее. Этот старый двигатель жрет бензин как сумасшедший, и я почти выдохся.
Вокруг меня ничего, кроме голубого океана. Я не видел никакой земли больше двух часов.
Я в отчаянии смотрю на карту, но с таким же успехом это могло бы быть меню ресторана, потому что мне это помогает. Я в полной заднице.
Мне следовало послушать свою мать. Вот несколько знаменитых последних слов.
Дедушка всегда был безрассудным. Он тоже был немного не в себе. Мне следовало заплатить за доставку самолета на лодке и купить билет первого класса домой. Я стону, думая об этом. Я мог бы потягивать шампанское и смотреть последний фильм Адама Сэндлера на крошечном экране. Вместо этого я собираюсь погрузиться в океан, когда у этого умирающего куска мусора наконец закончится бензин, что может произойти в любую минуту, учитывая то, как он его пожирает.
Я не могу умереть сейчас.
Моя цель наконец-то стала ясна.
Смерть моего дедушки помогла мне понять, что важно в жизни. Это заставило меня жаждать большего. На прошлой неделе, находясь в окружении семьи, разговаривая с ним о моей бабушке перед ее смертью, я понял, как многого мне не хватало. Это заставило меня понять, что я хочу большего от своей жизни.
У нас был разговор по душам на его смертном одре, и он сказал мне, что женитьба на его девушке была лучшим, что когда-либо случалось с ним. Он рассказал мне о том, как впервые увидел свою жену и каким волшебным был этот момент.
— Я видел ее в том темно-синем платье в белый горошек, — сказал он, и его взгляд стал отстраненным и затуманился, когда он перенесся в тот волшебный момент. — Ее каштановые волосы были уложены, и в них был белый бант. Время остановилось, когда мы посмотрели друг на друга. Во всей вселенной время остановилось, только для нас.
Я почувствовал, как мое сердце заныло в ожидании моего собственного волшебного момента. Я понял, что на самом деле не вкладывал себя в это. Что я не пытался найти ту, которая подходит мне.
— Найди ее, Итан, — сказал он, нежно похлопав меня по руке. — Найди ту единственную для себя, и ничто другое не будет иметь значения.
Теперь, когда я, наконец, знаю, чего хочу, что, наконец, сделает меня цельным, уже слишком поздно. Вероятно, я окажусь на дне этого океана еще до захода солнца.
— Земля! — Я ахаю, когда вижу точку на горизонте. Это крошечный остров посреди бескрайнего океана, но он там. Может быть, там есть заправочная станция. Может быть, там есть аэропорт, и я смогу улететь домой на настоящем самолете!
Мое волнение начинает угасать по мере приближения к нему. Он необитаем. Только длинный пляж с одной стороны и гора посередине, окруженная густыми джунглями.
Загорается газовая лампочка, и старый самолет начинает предупреждающе сигналить.
Этот необитаемый остров вот-вот будет заселен одним пилотом, который слишком безрассуден для своего же блага.
У меня достаточно высоты, чтобы легко добраться туда. Посадка не будет проблемой. Я беспокоюсь о том, что он снова взлетит. Этого никогда не произойдет, если я не заправлюсь.
Внезапная тяжесть обрушивается на меня, когда я пролетаю над островом и понимаю, насколько я облажался. Он совершенно безлюден. Просто пышный тропический лес, несколько небольших рек, которые сбегают с горы в лагуну, и великолепный пляж с белым песком, переходящий в бирюзовую воду. Это абсолютно потрясающе, но меня сейчас не интересует потрясение. Я бы предпочел, чтобы это была просто уродливая бетонная плита с заправочной станцией посередине.
Я чувствую, как мое сердце колотится где-то в горле, когда я выравниваю самолет рядом с пляжем и приземляюсь на воду, подпрыгивая на нем, как камешек для прыжков, пока не останавливаюсь полностью.
Двигатель глохнет у меня в последнюю секунду, что заставляет меня думать, что дедуля каким-то образом протягивает мне руку помощи. Это меньшее, что он мог сделать для того, чтобы поставить меня в эту ужасную ситуацию.
Тишина, если не считать моего колотящегося сердца и плеска воды о поплавки. Это плохо. Это чертовски плохо.
Я открываю дверь, и на меня обрушивается волна свежего соленого океанского бриза.
Неподалеку кричат чайки, и это заставляет меня чувствовать себя немного лучше. По крайней мере, я не совсем один.
Я прыгаю в воду по пояс и начинаю подтягивать самолет к берегу.
Это тяжелая работа, и моя грудь, плечи и руки сводит к тому времени, когда я вытаскиваю его на пляж, волоча по белому песку, пока не убеждаюсь, что он надежно стоит на суше и никуда не денется.
Я падаю на задницу, утопая в порошкообразном песке, и смотрю на океан. Он бесконечен. Чертовски бесконечен.
Как, черт возьми, я собираюсь отсюда выбраться? Что, черт возьми, я должен делать?
Никто не может отследить этот самолет, и я не могу поднять его в воздух без заправки. Я в заднице. В такой заднице.
Я слышу что-то на камнях позади себя и оборачиваюсь с учащенным пульсом.
— Оставайся на месте, — кричит мне самый красивый голос, который я когда-либо слышал.
Я медленно поднимаю взгляд от загорелых мускулистых ног к копью, направленному прямо мне в голову.
Дикая женщина в травяной юбке и черном топе от бикини стоит на скалах со свирепым выражением в глазах. Ее каштановые волосы — это дикий зверь, развевающийся на ветру вокруг нее.
Мое сердце бешено колотится, когда я вижу ее потрясающее лицо. Ее безудержную красоту.
Она принцесса амазонок. Дикая женщина. Богиня во плоти.
Я смотрю на нее с благоговением…
... и время останавливается.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Венди
О черт, о черт, о черт, о черт.
Я пытаюсь сохранять спокойствие и вести себя так, будто у меня все в порядке. Как будто я полностью контролирую ситуацию.
Ну, я себя не контролирую. Я схожу с ума!
Я была одна в течение месяцев на этом ужасном острове — восемь, девять, понятия не имею
