ухе заставила меня мчаться к грани освобождения с головокружительной скоростью.
Он отпустил мой сосок, и его рука скользнула вверх, чтобы схватить меня за горло над ошейником.
— Теперь кончи для меня, сокровище. И не молчи при этом. Я хочу, чтобы весь замок услышал, какая ты развратная шлюшка.
Ритм, с которым он меня трахал, стал сводить с ума, хотя каждый толчок был идеально рассчитанным. По моей киске текли слезы зависти к моей попке. Капли возбуждения стекали по внутренней стороне моих бедер, просочившись на трусики и джинсы, сгрудившиеся у моих колен.
Грязные слова Белиала, садистский блеск в его глазах и его жестокий темп, с которым он толкался в меня так глубоко, что я практически могла почувствовать его вкус — этого всего было достаточно, чтобы довести меня до крайней степени возбуждения.
Когда я открыла рот, чтобы издать стон блаженства, его пальцы сжали мое горло, чтобы заглушить звук.
— Громче, — потребовал он, с силой шлепнув меня по попке.
Я заставила себя стонать громче, изо всех сил пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Когда звук моего голоса заставил задрожать люстру над головой и погасить несколько свечей, погрузив нас в мрак, он расслабил руку.
Через мгновение он кончил с восхитительным, адски глубоким рыком. Я задрожала, когда его теплая сперма разлилась во мне.
Мои мышцы расслабились, и я растаяла в его объятиях, наслаждаясь тем, как близко он держал меня, оставаясь во мне, даже когда его член начал падать.
Прижав лицо к моей шее, он осыпал мою кожу поцелуями лихорадочного обожания.
— Черт возьми. Ты чертовски идеальна.
Я закрыла глаза с довольным вздохом, но снова открыла их, когда осмыслила его слова после секса.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что сегодня был слаб?
Он на мгновение замялся, словно этот вопрос застал его врасплох.
— У меня был момент сомнения.
Я повернулась, как могла, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Сомнения? По поводу чего? По поводу нас?
Белиал заметно напрягся, его темные брови сдвинулись, когда он осторожно вышел из меня, наклонился, чтобы одеть мои штаны, а затем застегнул на себе свои.
— Как я уже сказал. Это был момент слабости.
Я повернулась к нему лицом, его внимание сосредоточилось на моем хмуром выражении. Прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня в губы с благоговейным почтением. Когда он отстранился, я увидела в его глазах вину. Боль.
— Мы вместе всего год, и, черт возьми, это был лучший год в моей долгой, несчастной жизни, — сказал он тихим голосом. — Но один год для меня всего лишь мгновение. Он прошел слишком быстро, и я боюсь, что даже если у нас будет вечность, ее все равно будет недостаточно. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной, но если ты когда-нибудь почувствуешь, что тебе нужно вернуться в свой родной мир…
Не дав ему закончить фразу, я схватила самый нижний отросток его рога, единственный, до которого могли дотянуться моя короткие ножки, и притянула его к себе, чтобы поцеловать еще раз. Он расслабился, прижавшись ко мне, и вздохнул, обнимая меня за талию, чтобы притянуть ближе.
— Ты последовал за мной до самых границ Подземного мира, — прошептала я, прижавшись к его губам. — Я никогда не сбегу от тебя, да и не хочу. Я всегда буду возвращаться к тебе. А если нет…
— Я разрушу весь мир, чтобы найти тебя.
Улыбка коснулась моих губ.
— Тебе лучше это сделать, черт возьми.
Белиал поцеловал меня в лоб. Его джентльменское поведение слишком контрастировало с похотливым демоном, который безжалостно трахал меня в задницу несколько минут назад.
— Теперь насчет твоих зимних каникул… Нам нужно обсудить один вопрос.
Я насторожилась, когда в моей голове всплыли мысли о Рождестве, образы великолепных украшений и вечеринок.
— А что с ними?
— Поскольку я родился в Римской Империи, по крайней мере, почти в этом уверен, мы праздновали зимний праздник, известный как Сатурналии, — объяснил Белиал. — Прежде чем Христиане заимствовали Йоль у язычников и превратили в ваше современное Рождество, он имел корни в Сатурналии. Так что я не совсем в курсе современных обычаев смертных, особенно в вашей молодой стране.
От этой информации моя голова пошла кругом, но мне нравилось слушать, как он рассказывает о своем прошлом. Всегда было что-то новое, что можно было узнать. Новые секреты, которые можно было раскрыть.
— Многое изменилось, но многое осталось прежним. Мы по-прежнему наряжаем елку красивыми украшениями, остролистом и вечнозелеными растениями, а еще целуемся под омелой.
В его глазах зажегся огонек понимания, когда я упомянула вещи, с которыми выросла. Затем его губы сжались, а на бледном лице появились морщины беспокойства.
— Вот что меня беспокоило. Столько зелени, жизни. А это то, к чему царство смерти не относится слишком благосклонно.
— Что ты имеешь в виду? — я наклонила голову набок. — Здесь растут растения.
— Да, местная флора… — его взгляд переместился на место, где я оставила ель из похоронного бюро. — Яд в воздухе Лимбо разрушает все, что он не признает своим. Единственная причина, по которой ты все еще жива, — это моя магия.
Я резко обернулась, и мое сердце ушло в пятки, когда я увидела дерево, или то, что от него осталось. Оно исчезло, превратившись в пепел. Остались только украшения, которые не исчезли в межпространственном портале, через который я их протащила, лежавшие в куче пепла.
Слезы навернулись на глаза. Я почувствовала себя глупо, что расчувствовалась из-за дурацкого дерева. Но для меня оно символизировало маленький кусочек дома. До своей смерти мама всегда старалась сделать праздники для меня особенными, когда не работала, чтобы обеспечить нам крышу над головой. У меня остались теплые воспоминания о том, как мы с ней украшали рождественскую елку, а потом пили теплый сидр на диване, любуясь результатом своей работы.
— Ты не можешь вернуть дерево к жизни с помощью своей магии?
Белиал обошел меня кругом, и я отвернулась, чтобы он не видел, как я плачу. Он взял меня за подбородок и мягко повернул мое лицо к себе.
Смахнув слезу с моей щеки большим пальцем, он покачал головой.
— Я могу отсрочить смерть только для существ, обладающих душой.
— Тогда вложи душу в дерево! — в замке было множество душ, и не только в Библиотеке душ. Многие умершие существа ждали, пока Владыка Костей вынесет приговор, когда он решит, в каком слое ада они будут пребывать свою вечность. И пока они ждали, они бесцельно бродили по многочисленным коридорам, уютно устраиваясь во всевозможных безделушках
