явно тяжелее — похожи на горнодобывающее оборудование. Должно быть, Орда закупила партию, а потом переоборудовала для военных нужд. Вот только каким образом?
— Придёт срок, узнаем, — хмыкнул полковник. — Не думаю, что они будут долго тянуть с выступлением. А теперь я настоятельно рекомендовал бы вам отправляться вниз… Скоро здесь станет очень жарко.
Белые ракеты взлетели в нескольких местах одновременно, и тотчас окутались паром ряды ордынских самоходок, пришли в движение, стронулись с места, обманчиво-медленно поползли к перевалу. Пора было уходить со стены, но Шолт-Норт всё медлил, приникнув к оптике. Лишь когда задвигались тяжелые орудия бронепоезда, меняя угол наклона, полковник заставил себя спуститься в убежище. Здесь, под надёжной защитой камня и стали, располагался командный центр — сердце Крепости. Наблюдатели заняли свои места у перископов.
— Орудиям главного калибра — взять под прицел горловину! Без приказа огонь не открывать! Зенитные пушки — залп по любой воздушной цели в пределах досягаемости, далее — по готовности… — одна за другой команды проваливались в эбонитовые воронки переговорных устройств, скользили по медным кишкам звуковых магистралей, врывались в орудийные казематы. Крепость замерла в напряженном ожидании первого выстрела — и он не заставил себя ждать.
Орудия бронепоезда выплюнули длинные полотнища огня. Раздался нарастающий свист. Он был слышен даже здесь, в толще скал — многочисленные трубы неплохо проводили звук… Все вздрогнули — но разрывы были на удивление слабыми, вдобавок ни один из снарядов не попал в Крепость! Следующий залп тоже не нанёс фортификациям ни малейшего вреда. Офицеры удивлённо переглянулись.
— Дым в ущелье! — крикнул один из наблюдателей, не отрывая глаз от окуляров перископа. — Много дыма!
Бронепоезд продолжал пальбу. Вражеские артиллеристы перенесли прицел: теперь снаряды рвались между перевалом и колоннами наступающей техники.
— Хотят спрятаться за дымовой завесой, — хмыкнул Шолт-Норт. — Толку-то… Нам не обязательно видеть их, чтобы разнести в клочья.
Первые ряды машин нырнули в густое облако. Одновременно снялся с прикола дирижабль и взял курс на Крепость. Его облегчили, насколько это было возможно, оставив лишь машинное отделение и крохотную, с нужник, рубку управления. Место пассажирской гондолы занимал тёмный округлый предмет, формой несколько напоминающий редьку. В верхней части его торчали короткие патрубки; валящий из них дым марал оболочку дирижабля сажей. Стоило воздушному судну приблизиться, как зазвучала канонада зенитных батарей. Снаряды их рвались с сухим частым треском, рассеивая в небе чугунные виноградины шрапнели; баллон дирижабля тотчас покрылся десятками мелких дыр — но продолжал упорно ползти вперёд, теряя высоту. Ему давно уже полагалось взорваться, но огонь почему-то не спешил пожрать небесного левиафана — и как только воздушный гигант оказался над Крепостью, шарообразный предмет отделился от него и рухнул вниз, таща за собой шлейф угасающих искр.
Острый конец «редьки» пробил верхние перекрытия; спустя мгновение сработали автоматические клапаны. Перегретый пар смертельной волной рванулся из бомбы наружу, выжигая на своём пути всё живое. Дико кричали казаки в капонирах — они сварились заживо, так и не успев сделать ни единого выстрела по врагу. Вредоносная субстанция опаляющим валом прокатилась по коридорам и галереям Крепости, проникла на нижние уровни…
Когда это случилось, Ласка и Озорник находились вне механического рыцаря. Девушка даже не успела понять, что происходит: железная дверь вдруг грянула о стену, и прямо на неё покатилось пухлое, стремительно расширяющееся облако… Озорник, прервав на полуслове очередную байку, вдруг бросился на девушку, перехватил её поперёк талии и рванулся в каптёрку. Руки его показались Ласке стальными балками: захват был настолько силён, что из лёгких разом выдавился весь воздух… Они успели в последний миг. Озорник захлопнул дверь и вскрикнул от боли: прорвавшийся в замочную скважину пар обжег-таки ему руку. На их счастье, помещение оказалось практически герметичным: маленький домик внутри рукотворной пещеры был возведён с военной педантичностью, все щели проконопатили на совесть. Железная хватка Озорника ослабела. Ласка рухнула на пол, хватая воздух ртом, словно рыба. Лишь спустя минуту ей удалось восстановить дыхание.
— Что… Это… Было?!
— Пар, — бросил Озорник. — Перегретый пар. Я уже видел такое однажды… На корабле, которым я плыл, взорвался котёл. Мне повезло — выбросило за борт, а там хватило ума не выныривать на поверхность, пока не отплыл подальше от раскалённого облака… Все, кто вдохнул его, умерли. Я тебя сильно ушиб? Извини, не было времени объяснять…
— Жить буду… — проворчала Ласка. — А ты, оказывается, силач. Вот уж не подумала бы… У тебя рука красная. И на щеке…
— Обварило немного. Ерунда, заживёт… Вот тем, кто остался снаружи, не позавидуешь.
— Ребята! — Ласка вскочила. — Они же…
— Стой! Им уже ничем не поможешь, — глаз Озорника угрюмо сверкнул. — Не надо открывать, переждём ещё минуту-другую… Пусть остынет.
Девушка села на пол и обхватила колени руками. Произошедшее не укладывалось у неё в голове. Как же так, они ведь только что разговаривали, смеялись, Петрик отпускал шуточки из недр рыцаря…
— Странная вещь вода, верно? — Озорник, морщась, рассматривал свой ожог. — Она то твёрдая, как камень, то прохладная и текучая, то обжигает, будто огонь… И при том гасит любое пламя. Самая загадочная субстанция нашего мира — но даже лучшие умы редко задумываются об этом, довольствуясь её использованием в примитивных, в общем-то, устройствах…
— Замолчи, а? — попросила Ласка.
Воцарилась тишина. Спустя некоторое время Озорник осторожно приоткрыл дверь.
— Можно выходить… Только прихвати лампу.
В пещере висел густой, горячий туман. Пахло железом, сыростью и погашенными фитилями: волна пара задула все светильники. Слышно было, как гудит пламя в топках машин, да ещё какой-то непонятный звук раздавался совсем близко — не то тихое покашливание, не то икота. Спутник Ласки поднял лампу повыше, и девушка вздрогнула: на полу лежало, слабо подёргиваясь, человеческое тело. Озорник склонился над ним.
— Вдохнул пар… Всё, ему уже ничем не поможешь.
Ласка несмело шагнула к лежащему.
— Лучше не смотри, — предупредил Озорник.
Из глубин механического рыцаря вдруг послышалась возня, металлический лязг, сдавленные проклятия… Ласка бросилась к нему, залезла внутрь шлема-кабины…
— Петрик, я здесь! Как ты?!
— Не знаю… — сдавленным голосом откликнулся механик. — Обожгло сильно… Посвети, а? Ничего не вижу…
— Озорник, неси скорее лампу! Петрик, держись, я помогу тебе…
Неяркий огонёк высветил тёмный провал люка. Ласка не удержалась и вскрикнула от ужаса. Кожа механика была багровой, на лбу и щеках она полопалась, обнажив голое мясо — и с этого жуткого лица на неё смотрели абсолютно белые глаза — белые, словно варёное яйцо…
— Ласка, эй, ты чего там возишься? Огонь запали, не видно же ни черта! — прохрипел Петрик, слепо таращась на девушку.
Чудовищное оружие ордынцев нанесло
