Лиза очень любила беседовать с Владом Князевым, потому что в нем органично сочетались почти рабское преклонение перед всем прекрасным и ироническое к нему отношение.
О сексуальной ориентации Влада сплетничали постоянно, но никто ничего наверняка не знал. По слухам, когда-то он был женат. Князев жил на широкую ногу, и поговаривали, что ему принадлежат акции в нескольких глянцевых журналах. Что было бы вполне оправданно, ведь рекламодатели обожали Влада Князева — он сам и весь его образ жизни были наглядным подтверждением того, как это прекрасно — жить красиво.
Шесть лет работы пролетели незаметно. Лиза делала номер за номером. От весенне-летних коллекций переходила к осенне-зимним и наоборот. В какие-то мгновения она сама себе напоминала белку в колесе. Но колесо крутилось задорно, весело, с огоньком. Лизе нравилась ее работа — она даже не представляла, что можно заниматься чем-то еще, тем более что тиражи журнала росли, и все были довольны: и читатели, и издатели.
Первый звонок прозвенел на седьмой год. Сначала ее вызвали издатели и потребовали срочно совершить в редакции революцию: набрать новых авторов, придумать более актуальные рубрики. Нет, тиражи еще не начали падать, но конкуренты наступали на пятки. Услышав это, Лиза ощутила привычный азарт — сделать по-новому, сделать лучше всех. Но пока она дошла до кабинета, ей вдруг стало… скучно. Она вспомнила фразу, которую бросил ей напоследок один из издателей: «И секса, секса побольше. Сейчас читатели это любят!» В вопросах секса Лиза Соболевская экспертом не была. Пока все остальные люди «делали любовь», она делала журнал. И вообще, на такие темы она не очень-то любила говорить, даже с подругами. Но Лиза Соболевская была не из тех, кто сразу сдается. Она набралась сил, перестроила весь журнал и поручила редакторам искать самые «горячие темы». Того, кто громче всех кричал «мы — модный журнал, а не секс-пособие», она постепенно уволила под тем или иным предлогом.
Но Лиза неожиданно и сама увлеклась темой секса и прочитала кучу пособий на заданную тему. Результат повышения ее секс-образования был неожиданным: она закрутила роман со своим водителем — молодым человеком лет двадцати пяти по имени Павлик, который оказался настолько глуп, что тут же растрезвонил об отношениях с самой Лизой Соболевской. И с ним пришлось расстаться.
Потом по просьбе Влада Князева она приняла участие в фотопроекте «Кинодивы», благодаря которому было сделано неожиданное открытие: в определенном гриме Лиза Соболевская очень похожа на Грету Гарбо. И хотя все последующие водители Лизы были мужчинами ближе к шестидесяти, злые языки эту информацию тут же подхватили, перемешали с другой, взболтали, и получилась емкая характеристика Лизы Соболевской, которую уничтожить было уже невозможно, — «Грета Гарбо, которая спит с шоферами».
Некоторые, правда, с иронией уверяли, что Лиза Соболевская похожа не на Грету Гарбо, а на артистку Алену Бабенко не только внешне, но и по манере поведения. Никакого кокетства, никакой легкости — только жесткость, уверенность в себе и редкое упорство. То, что таким образом можно скрывать свою беззащитность, сплетникам как-то в голову не приходило.
Но Лиза давно научилась не слышать шепотков у себя за спиной. Гораздо больше последние несколько лет ее волновало то, о чем никому нельзя было рассказать даже под угрозой расстрела. Она вдруг начала отчаянно скучать. И ничто уже не могло завести в ней прежний мотор и заставить ее, забыв обо всем на свете, делать журнал. Самый лучший, самый модный, самый-самый… Впрочем, Лиза даже себе самой до конца не могла признаться, что потеряла единственную любовь всей своей жизни — журнал «STYLE Москва». А другой пока так и не встретила. Нет, в ее жизни были мужчины. И даже был секс — приуроченный к выходу сезонных коллекций. Потому что один любовник ждал ее в Милане, второй — в Лондоне. Но больше всех ей нравился американец Джерри, владелец престижной сети отелей. Во время нью-йоркской недели моды он селил Лизу в роскошный сьют, водил в самые шикарные рестораны, а в последний вечер, накануне ее отъезда в Москву, вел в «Барнис» и выбирал самое дорогое платье. Ему очень нравилось наряжать Лизу. Он получал от самого процесса — долгий выбор платья, неторопливая примерка — ни с чем не сравнимое удовольствие. И его можно было понять, ведь жене, очень богатой и очень толстой, уже давно стало невозможно подобрать что-нибудь по-настоящему элегантное.
Черное бархатное платье-футляр с изысканным бантом у ворота Джерри подарил Лизе в их последнюю встречу и был в восторге от того, как оно украшает его русскую любовницу. Но сейчас Лиза начала сомневаться — был ли этот выбор правильным? Ведь покупал его мужчина слегка за пятьдесят. А сейчас в ее кабинете в ожидании стакана чая сидел юноша двадцати одного года. И Лиза ни минуты не сомневалась, что вкусы у этих мужчин были разными. Ведь их разделяла пропасть длиною в тридцать лет. Как обычно советовала Лиза Соболевская в журнале «STYLE Москва»? Наряд непременно должен соответствовать месту и времени. На этот раз она сама совершила ошибку, а потому чувствовала себя крайне неуверенно. Впрочем, вполне возможно, что дело было совсем не в платье, будь оно проклято!
— Вот, Иван, чай, бутерброды, — Марта смущенно улыбалась и изо всех сил старалась угодить. Даже не потому, что Иван Бекетов был восходящей звездой. Просто в отличие от многих, кто каждый день входил в кабинет Лизы Соболевской, он держался просто и естественно.
— О! Спасибо. Бутерброды — это правильно, — одобрил Бекетов и придвинул ближе к себе тарелку. — А вы, Лиза, будете?
— Я колбасу не ем, — ответила Лиза и сделала вид, будто ищет что-то очень важное в электронной почте.
Так они сидели минут пять. За это время Иван уничтожил бутерброд, а Лиза написала короткий ответ на письмо.
— Слушайте, я к вам не просто так зашел, а по делу, — нарушил Бекетов тишину.
— Да? Чем мы можем быть полезны друг другу?
Эту фразу Лиза впервые услышала давным-давно в Америке, и она стала ее любимой. Ничего лишнего. Ничего личного. Все четко и ясно — какую реальную пользу мы можем извлечь из нашего общения? А если пользы нет и быть не может, то, спрашивается, зачем мы тратим самое дорогое, что есть у всех нас, — время?
— Ой, — смутился Иван. — Да чем же я вам могу быть полезен?
И Лиза поняла, что в данной ситуации ее любимая фраза выглядит глупо и неуместно. Ей стало неловко, и она произнесла более дружелюбным тоном:
— Вань, я могу вам чем-нибудь помочь?
Эта формулировка была более точной.
— Да, да, только вы и можете. Сам я точно не справлюсь. У нас будет несколько презентаций фильма подряд — сначала для рекламодателей, потом для продюсеров, ну и «под занавес» для прессы. Мне сказали, что я непременно должен быть в смокинге. А я толком и не знаю, что это такое и с чем его едят.
