мне. — Возможно, выросли не в особенно радужных условиях…»
Пока я доставала тяжелую корзину с полки, решила задать Алеше вопрос.
— Алёшенька, — начала я осторожно, стараясь говорить так, чтобы не насторожить его и чтобы Олечка, ускользнувшая поближе к выходу, нас не услышала.
— Мама… то есть я… после того, как упала… немного потеряла память, — начала я, морщась от необходимости лгать. — Напомни мне, почему нас выгнал ваш отец?
Алёша посмотрел на меня долгим, мрачным взглядом. Он явно раздумывал над ответом. Или же его огорчила моя «потеря памяти». Наконец, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Я не хочу, чтобы Оля это слышала. Она сильно расстроится и возненавидит папу…
— Хорошо, — тихо сказала я, бросив взгляд на девочку. Она с интересом рассматривала какие-то старые тряпки и нас явно не слушала.
— Он сказал, что мы не его дети, — прошептал Алёша. — И поэтому он больше не любит нас…
Я выпрямилась и шокировано уставилась на мальчика. Неужели это правда?
— Но он ошибается, — добавил Алёша, глядя на меня своими большими, печальными глазами.
— Почему ты так думаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Алёша оглянулся на Олю, чтобы снова убедиться, что она нас не слышит, а затем снова повернулся ко мне.
— Я видел портрет бабушки Полины в детстве. Она мама папы. Так вот, они с Олей совершенно одинаковые. А я, как говорила бабуля, похож на ее деда. Жаль, что она уже умерла, иначе заступилась бы за нас. А папа о нашем сходстве с предками, наверное, просто забыл…
Я замерла. Какие взрослые рассуждения для такого маленького ребёнка! Я взяла его за руку и сжала её.
— Алёшенька, всё будет хорошо! — сказала я, глядя ему прямо в глаза.
Он кивнул, но в его взгляде всё ещё была тоска.
Олечка, увлёкшаяся своим исследованием, воскликнула:
— Смотрите, я нашла какое-то одеяло!
Её радостный голос вернул меня в реальность. Я решительно кивнула, заставляя себя снова сосредоточиться на насущных задачах.
— Отлично, Оля. Соберём всё, что может пригодиться, и вернёмся на кухню — сказала я, оглядывая кладовую в поисках ещё чего-нибудь полезного.
Сейчас у меня была одна цель: защитить этих детей и сделать всё, чтобы они чувствовали себя в безопасности, если уж негодный папаша вверг их в такие страдания…
Глава 6. Мне всё по плечу… наверное
Мы с детьми стояли у подножия широкой лестницы, поднимающейся ввысь из холла. Я смотрела на её затёртые ступени, пытаясь понять, с чего начать. Лестница сама собою разделяла дом на две половины. Левая сторона принадлежала нам, правая — Валентину. Это правило, установленное мной и, кажется, без особых возражений принятое мужчиной, было единственным, что дарило хоть какое-то чувство безопасности.
— Ну что, дети, пойдём посмотрим, что у нас наверху? — бодро спросила я, глядя на Олю и Алёшу.
Они дружно кивнули. Оля схватила меня за руку, а Алёша важно зашагал вперёд с видом героического защитника.
Сначала мы поднялись на самый верхний, четвёртый этаж. По пути я начала рассматривать потолки и с сожалением поняла, что они находились в плачевном состоянии. В некоторых местах крыша явно прохудилась, и теперь холодный воздух и сырость превратили комнаты в нечто совершенно непригодное для жизни. Гнилые балки, мокрые пятна на стенах и клочки штукатурки, осыпавшиеся на пол, выглядели достаточно красноречиво.
— Здесь точно жить нельзя, — пробормотала я.
На этаже ниже почти все двери в комнаты оказались заперты. Я досадливо прикусила губу.
— Где же взять ключи? — прошептала я, глядя на массивные замки, покрытые ржавчиной.
Кажется, даже если в этом поместье орудовали мародёры, им не удалось открыть эти комнаты. Это немного радовало. Возможно, за этими дверями могло скрываться что-то, что нам будет жизненно необходимо.
Мы вернулись на второй этаж, который оказался в самом приличном состоянии. Окна здесь были целыми почти во всех комнатах, что уже казалось маленькой победой.
Осмотрели несколько помещений, пока, наконец, я не остановилась в одной из небольших спален.
— Это она, — уверенно сказала я.
Комната была небольшой, но уютной. Большой камин занимал почти всю стену напротив окна. Это означало, что её будет проще отопить. Затхлый запах висел в воздухе, а оборванные шторы небрежно колыхались на сквозняке. Но, несмотря на всё это, в комнате было что-то притягательное. Она напомнила мне о моём детстве — печальном, но всё же родном.
— Кажется, нам это подходит, — сказала я, улыбнувшись детям.
Они тут же побежали исследовать помещение. Алёша подскочил к письменному столу, стоявшему у стены, и ловко потянул за ящики.
— Смотри, тут что-то есть! — воскликнул он, доставая на свет старые, пожелтевшие бумаги.
Оля, тем временем, принялась открывать створки шкафа в углу комнаты. Она вытащила оттуда несколько потрёпанных тканевых мешков и, осмотрев их с серьёзным видом, спросила:
— Мама, а это нам нужно?
— Молодцы, исследователи, — похвалила я их, чувствуя, как на сердце становится чуточку легче.
Теперь у нас всё-таки есть своё место. Далеко не идеальное, но своё. И это был важный шаг вперёд.
Бумаги, которые нашёл Алёша, оказались немного рассохшейся, но всё-таки тетрадью, исписанной мелким женским почерком. Полистав её, я с интересом вчиталась и поняла, что это чей-то дневник.
Во мне загорелось любопытство, но сейчас было не до чтения. Я сунула тетрадь обратно в ящик и решила, что на досуге обязательно её изучу. Мысль о том, чтобы исследовать этот мир и попытаться понять, что он из себя представляет, начала захватывать меня. Раз уж мне довелось здесь оказаться, почему бы не попытаться извлечь из этого максимум?
Время клонилось к обеду. Солнце поднялось достаточно высоко, и я вдруг осознала, насколько сильно хочу есть. Но перед этим мне хотелось хотя бы немного прибраться в комнате.
Спустившись вниз, в кладовую, я нашла несколько старых веников и много тряпья. Там же оказался и невысокий деревянный тазик. Оставалось достать воду, а для этого предстояло сходить к колодцу, который одиноко возвышался на заднем дворе.
Прежде чем выйти, я осторожно выглянула во двор и тщательно осмотрелась. Никого. Что ж, это прекрасно. Встречаться с нашим недовольным соседом мне совершенно не хотелось.
Подошла к колодцу и заглянула вовнутрь. Кажется, он был очень глубоким. Вода где-то очень далеко отражала слабый свет. Я взялась за ручку и начала крутить. Звук цепей и скрип колодезного механизма раздавались так громко, что распугали птиц с соседних деревьев.
Когда ведро с водой поднялось на поверхность, я поняла, насколько оно тяжёлое. Пришлось перехватить руками и с трудом вылить воду в деревянный
