упали, то Кирилл действует как все. Если все стреляют, то он тоже стреляет, если все прячутся, вжимаясь в укрытия, то Кирилл тоже вжимается в укрытие. А Берсерк всегда, в любой непонятной ситуации, падает и вжимается в укрытие. Это понятно?
Все в очередной раз подтвердили, что хорошо поняли мои слова, Кузьмич сделал это особенно красочно, вплетя длинную метёную тираду. Её смысл был в том, что уже давно были бы на месте, а мы всё разговоры говорим. Я с ним был почти согласен, но стоило учитывать, что в отряде были совсем необстрелянные молодые люди, и, если за них всё не продумать, то может случиться трагедия.
Закончив с инструктажем, начинаем движение, идя друг за другом, держа интервал в метр. Стараясь, чтобы нас не обнаружили, иду через лесополосу вдоль железнодорожных путей. Она, конечно, жидковата, менее десяти метров, но всё лучше, чем идти по дороге. Там нас было бы видно издалека, а я что-то не хочу быть отличной ростовой мишенью для любого желающего. Как показывает практика, желающих пострелять по людям в последнее время развелось немало. Как там говорится в одной известной и классной игре: «Астрологи объявили неделю чумы». А сейчас у меня складывается стойкое ощущение, что те самые астрологи объявили сразу лет на десять беспричинную стрельбу друг по другу.
Так, гоняя на ходу всякие разные мысли, я шёл по лесополосе, пока взгляд не зацепился за что-то, чего в лесу быть недолжно. Резко остановился и, подняв руку вверх, приседаю на одно колено, все, кто шёл сзади, повторяют моё движение, опускаясь на одно колено, послышались щелчки предохранителей на автоматах.
Впереди, среди деревьев, валялся чемодан на колёсиках, такие обычно люди берут с собой в дальние поездки по стране или за границу. Где-нибудь в аэропорту он был бы вполне уместен, там каждый пассажир за собой катил такой, но в лесу он вызывал настороженность и много вопросов. А так, это был вполне обычный чемодан, средних размеров, синего цвета в чёрную клеточку. Сейчас он лежал на боку, маленькими черными колесиками ко мне. Присмотревшись внимательно, я обнаружил, что чуть дальше из-за дерева торчали ноги. Понять, кто там валялся: человек или зомби — по ногам было невозможно. Но то, что обладатель ног был мёртв, это точно, слишком неестественно они лежали. Осторожно отхожу назад и тихим голосом говорю:
— Не знаю, что там дальше, впереди, но стрелять нельзя, только в самом крайнем случае, если столкнемся с живыми вооружёнными людьми. С зомби придётся разбираться по-тихому, либо убегать, если их окажется слишком много. Будьте аккуратны и слушайте меня, я, по ситуации, дам команду.
Проведя краткий инструктаж и призвав всех к повышенной внимательности, начинаем продвигаться дальше вперёд. Пройдя мимо чемодана и держа наготове нож, я, первым делом, осторожно выглянул из-за дерева. Обладателем ног оказался молодой парень, уже давно мертвый, но не обращённый в зомби. Осмотрев округу и не найдя поблизости больше ничего подозрительного, подхожу к нему и, присев рядом, внимательно осматриваю труп. Его левый бок был весь в запёкшейся крови, сквозь разорванную одежду на теле виднелась глубокая рана. Я не судмедэксперт, поэтому понять, чем такую могли нанести, не смог. Ясно одно — причиной смерти стала потеря крови, а значит это не укус и не огнестрельное ранение. А самое главное — тело лежит давно, может быть, даже с первых дней. Это значит, что можно немного расслабиться и продолжать движение дальше.
Возвращаюсь к чемодану и аккуратно поднимаю его. Чемодан нетронутый, выходит, убили его, не пытаясь ограбить. Вскрывать не стал, копаться в носках и трусах мертвеца не было ни малейшего желания. Всякие патроны, гранаты и прочие нужные вещи там точно не будут лежать, человек его собирал еще в мирное время, скорее всего, для поездки на поезде. Поэтому, оставив чемодан сиротливо и нелепо стоять среди леса, недалеко от трупа своего бывшего хозяина, иду дальше.
Пройдя еще сто метров вперед, обнаруживаю очередную страшную находку. На этот раз умерший был без чемодана. Тело немного полноватого мужчины, лет около пятидесяти, было целое, чего не скажешь о его ногах. Обе ноги ниже колена, имели страшные открытые переломы с торчащими из лохмотьев посеревшего мяса, пожелтевшими костями. Следов не было видно, прошло немало времени с момента смерти, но судя по ободранным ногтям на пальцах рук, с застрявшей под ними землей, прежде чем умереть, он сумел доползти сюда сам. Что же там такое произошло впереди? Стали одолевать плохие предчувствия, но выбора нет и надо продолжать двигаться вперед.
По мере продвижения, страшных находок становилось всё больше, мертвые люди с различными ранами и повреждениями на телах стали попадаться всё чаще. В какой-то момент впереди показалось здание вокзала, с перронами по обе стороны железной дороги. Картина, представшая пред нами, превзошла многое виданное нами до этого. Кирилла сразу скрутило, и он мощным фонтаном выплёскивал содержимое желудка на землю. Витя снял запотевшие от волнения очки, начал протирать их молча. Берсерк стоял в ужасе и растерянно хлопал глазами. А мы на пару с Кузьмичом грязно выругались, как могут ругаться только люди, выросшие на самых окраинах города, в момент глубокого потрясения. Кузьмич полез за пазуху и достал оттуда флягу. Смотря, как он жадно глотает содержимое, я попросил:
— И мне дай, надеюсь, у тебя там тот же ядрёный самогон, он сейчас будет очень кстати.
— Держи, я не знаю, что там за мясорубка была, но без приёма по сто грамм, для снятия стресса, никому не советую туда идти. — произнёс он, протягивая мне флягу.
Я сделал пару глотков, даже не почувствовав вкуса, и передал фляжку дальше, велев всем отпить, даже Берсерку. Проследив внимательно, чтобы никто ни сфилонил, объявил перекур на пару минут. Достав сигарету, стал жадно глотать дым большими затяжками, пытаясь унять нервы. Все, кто курил, выкурили свои сигареты, так же, как и я, очень быстро, примерно за пять глубоких затяжек. Делаю несколько глубоких вздохов, стараясь унять волнение, и говорю:
— Сейчас все по очереди мочат свои шарфы самогоном и повязывают на лицо. По-хорошему, для такого лучше одеколон или духи, но, когда собирали вещи, никто об этом не подумал.
Проследив, чтобы у всех шарфы были смочены самогоном и закрывали носы и рты, проделываю то же самое со своим и говорю:
— Доставайте ножи, тварей вроде немного, нам придётся туда пойти по двум причинам. Другая дорога слишком опасна, и я никогда себе не прощу, если не
