Но почему-то именно сейчас ей было очень страшно и обидно умирать. Впервые за долгие годы она оказалась кому-то нужна, и он отчаянно боролся за её жизнь, делясь своим теплом.
«Супруги едины под солнцем и луной», – прокручивала она у себя в голове слова Аруога. – «Где они вместе, там их дом».
Ей не хотелось уходить из этого мира раньше, чем она поймёт, как это, быть с кем-то единым целым.
Вдалеке послышалось пение мелодичных голосов.
– О чём они поют? – спросила Диана.
– Они молят предков нашего рода о спасении моей супруги.
Время тянулось бесконечно. Когда солнце наконец-то упало за горизонт и под водой воцарился мрак, Диана совсем обессилела и с трудом боролась с подступавшей дремотой.
– Не засыпай. – Аруог осторожно потряс её за плечо. – Потерпи ещё немного. Осталось совсем чуть-чуть.
Лунный свет начал заполнять комнату, и мышцы Дианы резко свело судорогами. Ей казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Аруог осторожно массировал сведённые мышцы, но никак не мог дотянуться до ног, охваченных тянущей болью.
– Пожалуйста… пожалуйста… – повторяла Диана про себя. – Пожалуйста, хватит.
Аруог смотрел на неё с болью и сочувствием и, как только пение хора затихло, прокусил своё запястье и поднёс его к губам Дианы.
Необычный сладкий вкус его крови растекался по языку. Диана сделала первый глоток, и судороги начали утихать, а вместо холода, по телу растекалось тепло. Она вскрикнула, когда Аруог прокусил кожу на её руке, но, услышав его властное «Пей!», сделала ещё один глоток, и ещё один.
Как и в прошлый раз, его кровь погрузила её в состояние эйфории, и, лишь когда она схлынула, Диана смогла отстраниться от раны на запястье супруга, который до сих пор с силой прижимал её руку к губам. Он разжал свою хватку со стоном и нехотя и посмотрел на Диану голодными глазами.
– Что-то не так?
– Не знаю. – Он легонько провёл пальцами по её щеке. – Тебя перестало трясти. Похоже, предки услышали наши молитвы.
– Значит я буду жить?
– Только Луна знает. Но пока да. Пока да.
Ночь восьмая
Утром слуги развязали верёвки, скреплявшие листья водорослей, и Аруог приказал накрыть завтрак в столовой. Они не ели уже больше суток.
Поднявшись с постели и отплыв в центр комнаты, Аруог протянул Диане руку.
– Плыви ко мне.
Она оттолкнулась от воды руками, как делала это раньше, но Аруог недовольно покачал головой.
– Плыви, как Оиилэ. С восьмого дня вода подчиняется тебе так же, как и нам.
Она отнеслась к его словам скептически, но мысленно всё же представила, как вода сама несёт её над полом, и та действительно ожила и понесла её вперёд. Диана с силой врезалась в Аруога и впервые со дня похищения рассмеялась. От восторга ей хотелось кричать и хлопать в ладоши.
– Отойди ещё!
Усмехнувшись, он накинул поверх её ночнушки плотный плащ и до самой столовой играл с Дианой в водные догонялки, правда поймать его она не смогла ни разу.
– Аруог, – обратилась к нему Диана, когда они уже сидели за столом. – Скажи, зачем супруге нужно пить твою кровь?
– Хм… С кровью я делюсь с тобой Благословением, которое дала мне Луна при моём рождении. Только благословлённых Луной принимает Океан.
– Тогда зачем тебе пить мою?
– Кровь наземных несёт Благословение Солнца, и ты делишься им со мной, когда я пью твою кровь. Ешь, Рриану. Завтра тебе понадобится много сил.
– На что?
Он нахмурился и какое-то время молчал. Диана не торопила его.
– Я знаю, что ты ещё слаба, – начал Аруог, – но, увы, таков путь погружённой жены. И другого пути для тебя теперь нет.
– Да, не будем показывать пальцем на виновника, – Диана горько усмехнулась, и Аруог стал ещё мрачнее.
– Завтра девятый день, один из самых сложных. В подводном мире ты должна получить три благословения: Луны, Океана и предков. Благословение Луны и Волю Океана я передал тебе со своей кровью, осталось благословение предков. Чтобы получить его, мы проведём обряд в Глубинном храме. Попасть туда ты сможешь только смиренно. Это значит, что тебе свяжут руки и ноги и завяжут глаза. В храме ты выпьешь Слезу, чистейшую воду, бьющую из глубоководного источника, погрузишься в сон и перейдёшь в Мир голосов. Там предки дадут тебе временное благословение, которое продержится до сорокового дня. И лишь на сороковой день они окончательно решат, достойна ты стать частью нашего племени или нет. Во время обряда я буду рядом, и тебе не нужно никого бояться, но по ту сторону сна, в Мире голосов, я не смогу тебе помочь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– А что, если я им не понравлюсь?
Аруог натянуто улыбнулся и, немного помолчав, ответил:
– Понравишься, Рриану. Понравишься.
Вернувшись в комнату, Диана апатично легла на кровать, прикрыла глаза и сделала вид, что ничего не слышит, когда Мирми позвала её, чтобы продолжить изучение Оагин Эёл. Служанка села на край кровати и грустно спросила:
– Рриану, мир ар гано, ра?
Диана раскрыла ладони и согнула один палец, оставив только девять, потом указательный палец направила на небо – девятый день. Мирми посмотрела на неё понимающе, укрыла её пледом из водорослей и поправила подушку.
Вечером, уже укладываясь спать, Аруог повернул Диану к себе лицом и, заглянув в её грустные глаза, прошептал:
– Всё будет хорошо, Рриану. Вот увидишь.
Она положила голову ему на плечо и провалилась в рваный, неспокойный сон.
Ночь девятая
Утром девятого дня в просторной комнате несколько служанок усадили Диану на каменный табурет, надели на неё просторное светло-бежевое платье со шлейфом, а волосы заплели в тугую косу.
– Время для смирения, – сказал Аруог. – Главное не бойся, Рриану. Я буду рядом.
Раньше пугавшее присутствие Аруога теперь удивительным образом успокаивало Диану. Когда люди в тёмно-серых плащах внесли в комнату каменные носилки, Диана спокойно позволила служанкам связать ей руки и ноги и завязать глаза. Уже связанную, её положили на холодную поверхность носилок.
Аруог наблюдал, как его супругу положили на носилки и вынесли в главный зал, где их ожидали жрецы и старейшины. Призвав свой трезубец, он дал знак, и длинная вереница Оиилэ выплыла из особняка и направилась к окраине города, туда, где ровная поверхность океанического дна уходила вниз, превращаясь тёмную пропасть.
Чем глубже они спускались, тем меньше света пробивалось сквозь толщу воды.
Огромная стая светящихся голубоватых медуз ожидала их на полпути к храму. Одна за другой они выстроились вдоль колонны, освещая дорогу. Погружение замедлилось и стало совсем отвесным, а холодная вода давила на тело, вызывая дискомфорт.
Аруог внимательно наблюдал за супругой, ловя каждый её взволнованный вздох. Спуск на такую глубину наземным давался сложнее, чем Оиилэ. Диана поморщилась и Аруог, заметив плывшую слишком близко к её руке медузу, взмахнул трезубцем и водой оттолкнул её в сторону.
Достигнув дна ущелья, процессия выстроилась вереницей, а медузы стаей поплыли в сторону высокого каменного строения – Глубинного храма, в который члены племени приплывали, чтобы пообщаться с предками. Громадные овальные окна зияли чёрными дырами в выполненных из тёмного пористого камня стенах храма.
Верховный жрец подплыл к опиравшемуся на колонны портику с изображениями прежних правителей Бездонного моря, толкнул тяжёлую каменную дверь храма и впустил внутрь стаю медуз, олицетворявших души предков. По обычаю их пропускали вперёд, и, если они отказывались заплывать в храм, это означало, что предки были разгневаны и не желали общаться с приплывшими за советом или помощью потомками. Минуя каменные надгробия, окружавшие храм, колонна двинулась вслед за Верховным жрецом и медузами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Стоявшие вдоль стен храма высокие статуи ушедших правителей грозно взирали на центральный алтарь, куда переложили Диану.
