руля по ночному городу.
— Без меня. У меня через три часа талончик к геронтологу, радикулит мучает, знаете ли, милые мои, да песок под ноги сыпется. Старая я, короче, для афтерпати.
— Люблю самокритичных женщин, — заржал, как конь, Вельцин и подмигнул ей через зеркало заднего вида.
— Остановите, говорю! — топнула она ножкой по коврику.
— Может, перейдём на ты, красавица?
— Упырь!
А я тут же покрылась ледяными мурашками и выпучила недоумённо глаза на лучшую подругу.
— Ты чего удумала? — на ухо прошипела я ей, потянув Вику на себя и мёртвой хваткой вцепившись в её руку. — Решила накрыть мои матримониальные планы медным тазом?
— Я с этим лысым никуда не поеду, — огрызнулась также тихо Крынская.
— Поедешь! Подруга ты мне или где? — прищурилась я.
— Я старая больная женщина!
— Вот и сиди тихо, улыбайся и не свисти. А меня, может быть, впервые в жизни прямо по курсу ждут Бельдяжки, и я просто обязана не просрать этот последний шанс на пресловутое бабское счастье. Заводить тридцать три кошки мне никак не улыбается. Ясно?
— Понятно, — пожала плечами Вика и фыркнула, а затем демонстративно отвернулась, показывая тем самым, что минут пять или даже семь мы с ней не друзья более.
— Ну что, девочки, нашептались? — перегнулся в нашу сторону Влад и подмигнул мне.
— Вполне, — по-царски кивнула я.
— Значит, никаких дорожных карманов уже не надо? — его пальцы коснулись моего колена и чуть пощекотали нежную кожу.
— Нет.
— Тогда едем жечь, девочки и мальчики!
А дальше музыка в динамиках резко стала громче, а на весь салон разлился голос Юры Шатунова:
И снова седая ночь, и только ей доверяю я.
Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны.
Но даже и ты помочь не можешь, и темнота твоя
Мне одному совсем, совсем ни к чему...
Зашибись!
Вот только бородатый и лысоватый Саня так заразительно подпевал, вылетающим из динамика словам, что невозможно было оставаться равнодушным и не заряжаться его весельем. Вот уже и Вика прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбаться на это басовитое кривляние нашего брутального водителя, а вот и я сам начала тихонечко и, конечно же, только себе поднос подпевать знакомые куплеты.
Но неожиданно замолчала, когда машина Вельцина внезапно свернула на развязку, а затем и на шоссе, ведущее за город. Крынская тут же больно ущипнула меня за бедро, а я сглотнула и перевела на неё растерянный взгляд.
Чёрт, ну не могли мои волшебные и священные труселя так налажать!
Не. Могли. Точка!
— Романова, — прорычала лучшая подруга.
— Не пикай, самой страшно, — скрестила я пальцы, а затем осмелилась постучать Владу по плечу. Музыка тут же стихла, а участливые и внимательные глаза мужчины заглянули в глубину моих перепуганных.
— Что такое, детка? — я даже не обратила внимание на это скабрёзное обращение.
— Куда мы едем?
— В рай.
— Учитывая, что я очень люблю смотреть «Криминальную Россию», то ты сейчас меня вот вообще не успокоил.
— Снеж, ну угомонись, всё будет классно и весело, обещаю.
— Кому классно? Кому весело?
На этом самом месте Санек стукнул кулаком в плечо Влада и приказным тоном буркнул:
— В бардачке папка с документами. Достань там мой паспорт, Владик.
Мой новоявленный ухажёр тут же подчинился и выполнил просьбу друга, а уже через минуту сунул мне под нос разворот удостоверения личности гражданина Вельцина Александра Григорьевича. Правда его тут же своими цепкими ручками выхватила Крынская и принялась листать странички туда-сюда-обратно.
— Ну что же, госпожа Паника, — обратился Саня к Вике, — можешь сфотографировать его и отослать маме, чтобы знала, кто на сегодняшний день украл покой её дочери. И сон.
— Пф-ф-ф, — закатила глаза Вика, — нужен ты мне больно, господин Шалтай-Болтай.
А сама ко мне нагнулась и прошептала на ухо:
— Тридцать девять лет. Не женат. Столичная прописка. Паспорт старый, выдан тогда, когда у этого Дуэйна Джонса ещё были волосы на макушке.
— Кто у нас тут незаинтересованное и самое старое звено? — не отказала я себе в сарказме и сразу же получила тычок в бок.
Обе захихикали, а затем повалились влево, так как машина свернула с шоссе и пошла по узкой дорожке, вдоль высоченных сосен, за которыми виднелись неприступные заборы элитных домов. В салоне всё ещё играл «Ласковый май», а мы с Викой неласково косились друг на друга и скрещивали все, что можно было скрещивать: руки, ноги и даже пальцы на всех конечностях разом.
А спустя ещё несколько минут неожиданно притормозили у высоких кованных ворот, сверху которых была приколочена здоровенная доска, с выжженными на ней буквами и цифрами, сложившимися в надпись «Рай-495».
— Я же обещал, — стрельнул в мою сторону лукавым взглядом Влад, и я тотчас выдохнула, понимая, что мы, очевидно, приехали в какое-то людное место. А потому рано ещё было прощаться с жизнью и представлять себе, как неромантично мои останки в священных трусах будут выглядеть в ближайшем нехоженом овраге.
А дальше всё закрутилось. Мы вышли из машины, заметили, как тепло и с уважением встретили на ресепшене Вельцина. Затем вручили нам чёрные, пухленькие, запакованные зип-пакеты и выдали ключ карту. А после милая, улыбчивая девушка кивнула нам и повела за собой, пока мы недоумённо и с подозрением косились на мужчин, что вяло переговаривались между собой. Влад смеялся. Саня хмурился, заложив руки в карманы своих джинс.
Вот же блин.
Минута канула в Лету. Мы зашли в роскошную, отделанную благородным камнем раздевалку и с ужасом поняли, куда именно мы попали.
— Нежка, это же те самые знаменитые бани, пропахшие пафосом и понтами.
— Вся пропало..., — прошептала я одними губами и погрузилась в ужас, плюхнувшись задом на мраморную скамью.
— Почему?
— Потому что священные труселя снимать нельзя, Вика! Никак! Вообще! Их должен снять только ОН!
— Ну, приплыли...
Мы с Крынской таращимся друг на друга как два барана на новые ворота. В голове ноль целых, ноль десятых умных мыслей. И, кажется, одинокое летит перекати-поле по бесконечной пустыне наших пустых черепных коробочек.
— Скажешь, что у тебя те самые дни? — разводит руками Вика.
— Ага, — таращу я на неё глаза, — тогда можно прямо сейчас ехать домой и забыть про светлое будущее.
— Ой, — скривилась подруга и вдарила себе ладонью по лбу, — ну я и тупица.
— Этого у тебя не отнять.
— Ну спасибо, Снежана, я тут помочь пытаюсь, а ты...
— Вот же блин! — топнула я ногой, но сразу же принялась стаскивать платье с туловища, чертыхаясь и фыркая максимально недовольно.
— Ладно. И какой у тебя план, Романова?
— Скажу, что глубокой воды боюсь, как огня, — пожала я плечами.
