вас знаю, Иван Андреевич. Мы ведь работаем вместе уже восемь месяцев, а мне известно только то, что вы любите свою работу, кофе и Фаулза.
— Откуда вы знаете про Фаулза? — удивился Иван Царевич.
— Вы как-то процитировали «Волхва».
Ей удалось его впечатлить — это было понятно по его взгляду, в котором отражались сверкающие на окне огоньки
— Я перечитывал его раз пять, — признался Иван Царевич, и Полина почувствовала, как между ними протянулась первая связующая нить. А когда есть хотя бы одна точка опоры, уже можно строить мост в совместное будущее.
— Я еще больше, — улыбнулась она.
Они проболтали о Фаулзе, пока не принесли их заказ. А потом, глядя, с каким аппетитом Иван Царевич налегает на ресторанный борщ, Полина пообещала себе научиться готовить самый вкусный борщ на свете. И бефстроганов. Да что там — она освоит всю кулинарную книгу, лишь бы порадовать Ивана Царевича! А если он пригласит ее встречать Новый год вместе, она наготовит целый стол и будет цитировать Фаулза без остановки.
— Скажите, Полина, а вы любите Новый год? — Начальник словно читал ее мысли.
— Это лучший праздник на свете! — с восторгом выпалила Полина.
— А с кем вы его встречаете? — Вопрос прозвучал дежурно, но в глазах Ивана Царевича — живая заинтересованность, как будто от ее ответа зависит все.
— С мамой, сестрой и бабушкой. Ведь Новый год — семейный праздник.
— Семейный, — Иван Андреевич удовлетворенно кивнул, словно все шло по плану. — А мы с отцом, знаете, вдвоем…
И вдруг переливчато и волнующе запела скрипка. Мелодия лилась чисто и свободно, теплым светом омывала душу, обещая счастье. Как будто ангел музыки спустился в ресторан, чтобы спеть серенаду их зарождавшейся любви. Полина завороженно повернулась на волшебные звуки: у елки стоял юный скрипач, похожий на маленького принца — в опрятном пальтишке, с намотанным поверх синим шарфом, и непослушными светлыми вихрами. Смычок порхал в тонких пальцах, лаская струны, и скрипка отзывалась ему нежно и влюбленно.
Заметив, что Полина и Иван не сводят с него глаз, маленький скрипач осмелел и шагнул к их столику. И в тот же миг чарующая мелодия оборвалась — официант схватил мальчика за плечо и потащил к выходу.
— Оставьте его!
— Зачем вы его гоните?
Полина и Иван одновременно вскочили из-за стола, бросившись на защиту музыканта.
— Попрошайкам тут не место, — официант теснил мальчишку к выходу.
— Я не попрошайка! — горячо оправдывался тот, прижимая к груди скрипку.
— Я маме на букет заработать хочу. У нее день рождения.
— Не положено, — равнодушно отрубил официант. — На улице играй.
— Оставьте мальчика, — вмешался Иван. — Мы сейчас вместе уйдем. Полина, — он обернулся к ней, — подождете меня? Я скоро вернусь.
— Я с вами!
Иван кивнул, расплатился по счету, и они покинули негостеприимное заведение втроем.
— Меня уже из пятого кафе выгоняют, — делился маленький музыкант, пока они шли по улице. — В предыдущих меня вообще за порог не пустили, здесь хотя бы немножко поиграть сумел. А на улице холодно, пальцы сразу мерзнут и играть не получается.
— Значит, маме букет подарить хочешь? — Иван уважительно взглянул на скрипача сверху вниз.
— Раньше папа маме на день рождения всегда цветы дарил, — объяснил мальчишка. — А потом он ушел, у него теперь другая семья. А у мамы день рождения, и она грустит. А я хочу, чтобы она улыбалась!
Такой маленький, а уже настоящий мужчина, восхитилась Полина. И мама у него хорошая, раз такого умного и доброго мальчишку воспитала.
Они остановились у цветочной палатки, пестрящей яркими букетами.
— Выбирай, — обратился к мальчику Иван. — Какие цветы твоя мама любит?
— Мама любит розы. Давайте пять штук. Больше я не заработал, — по-взрослому рассудил мальчишка.
Иван переговорил с продавщицей и протянул скрипачу красивый букет красных роз с белой каймой, словно припорошенных снегом.
— Подаришь маме!
Мальчишка просиял и прижал букет к груди, как величайшее сокровище.
— Спасибо! Вот мама обрадуется!
— И учись хорошо, не огорчай ее, — наказал Иван. — Обещаешь?
— Обещаю! — часто закивал скрипач. — Спасибо вам большое-пребольшое!
— Проводить тебя?
— Я тут рядом живу, — мальчик махнул рукой и, еще раз протараторив слова благодарности, заторопился домой. За спиной — скрипка, в руках — букет.
Полина с улыбкой проводила его взглядом.
— Хороший мальчишка! И играл талантливо. Иван Андреевич, вы такой… — Она обернулась, чтобы сказать, какой он добрый, какой чуткий, какой замечательный.
А он протянул ей изумительный букет из роз — белых, как фата. Такие дарят не личным помощникам, а невестам.
— Это вам, Полина.
— Мне? — растерялась от счастья она. — Но за что?
— Просто так, — Иван Царевич улыбнулся светлой мальчишеской улыбкой, и Полина с бьющимся сердцем поняла: лед между ними не просто тронулся. Они вместе оказались на одной лодке, несущейся по течению реки куда-то в те светлые дали, о которых она могла только мечтать. Осталось только рукой подать до встречи Нового года вместе, до одного на двоих загаданного желания, до поцелуя под отблески салютов, до утреннего кофе вдвоем перед работой и до фаты, смятой у брачного ложа. Фантазия разыгралась дальше: Полине представились семейные фотографии на комоде и прелестная девочка в костюме снежинки у елки — их дочка.
Полина укрыла заалевшие щеки в белоснежных бутонах и улыбнулась. Кто сказал, что мечтать вредно? Вот она ее мечта, сбывается на глазах!
У Ивана зазвонил телефон.
— Я был на обеде, скоро буду, — пообещал он и повернулся к Полине: — Пойдем?
Полина счастливо кивнула. Она надеялась, что он предложит ей руку, но Иван просто зашагал рядом. Что ж, ни к чему спешить, у них вся жизнь впереди!
5
Полина обрадовалась букету, как ребенок. Полина умела краснеть. Полина не кокетничала, не притворялась, не играла. Полина умница, и в глазах ее — вселенная.
Полина симпатичная и милая. Вон как заглядывался на нее интурист за соседним столом в ресторане, даже про блины с красной икрой позабыл. Если бы не Иван, наверняка бы подкатил к Полине знакомиться. Только Полине заморский гость до лампочки, она его взглядов и не замечала, только на Ивана смотрела. И белые розы ей очень к лицу, и фата невесты ей тоже пойдет удивительно. И место жениха вакантно, раз Новый год она встречает с мамой, бабушкой и сестрой.
Ему легко представить и Новый год вдвоем, и поцелуй в загсе, и смятую фату у брачного ложа, и семейные фотографии на комоде, и прелестную девочку в костюме снежинки у елки — их дочку.
Вот только откуда это тягостное чувство, будто он Полину обманывает? Пообещает
