неба…
Майя отшатывается в сторону отвечает с надрывом:
— Я не раздвигала ноги! Ты себе это придумал…
На этой славной ноте меня кроет окончательно.
Сам не понимаю, за каким чертом бросаюсь к ней. Резким движением собираю ее волосы в кулак и цежу в лицо:
— Тогда за что ты сейчас при всех прощения просила? Цирк устроила, а сама…
— Ты сам мне изменял! — вдруг выдает она и морщится то ли оттого, что крепко держу ее за волосы, то ли от собственных горьких слов: — Так показушно, мерзко…
— Я?! — возвышаюсь над ней, буравлю полным негодования взглядом: — Пока ты жила со мной, я не смотрел ни на кого даже. Оно мне не надо было!
Мои слова — чистейшая правда.
Пока мы были вместе, я даже не думал ей изменять. Майя была для меня всем, что только могло быть важно в моей далеко не самой счастливой жизни.
Да, после того как она гордо ушла, я натворил много разного. Но ей я не изменял никогда.
— Я видела, как ты целовал ту блондинку в сториз! — с обидой шипит Майя. — Я не дура…
Блондинка в сториз была, факт.
Я специально снял видео, выложил, чтобы хоть как-то задеть бывшую. Вот такой мелочный поступок, месть за ее тотальное ко мне безразличие. Ведь один раз ушла, и с концами — больше ни сообщения от нее, ни звонка. А я умирал без нее. Мне было так хреново, что даже вспоминать не хочу. Ну и что, что я ее сам выгнал, в разрезе тех событий это вообще неважно.
— Это было после нашего разрыва, — напоминаю ей. — До этого я ни с кем…
— Лгун! — кричит она. — Лгун, изменщик, жлоб…
Понять не успеваю, что со мной происходит, а сам уже прижимаю Майю к стенке. Тяну за волосы, заставляя запрокинуть голову, наклоняюсь к ее лицу и веду носом. Чувствую нежный персиковый аромат ее кожи, и меня окончательно ведет. Аж слюна выделяется.
Свободной рукой беру ее за шею, чуть придавливаю, а потом вконец наглею и легко провожу языком по щеке. Вкусно до одури.
Чувствую в штанах такой стояк, какого не было уже тысячу лет.
Мой спермотоксикоз тут ни при чем. Дело в Майе. Я обалдеть как сильно ее хочу, я так давно в ней не был…
— Артем не надо! — пищит она.
А мне на ее писк глубоко плевать.
Меня буквально скручивает и лихорадит от желания сделать с ней что-нибудь грязное, запретное. Заново ее присвоить. Хоть ненадолго, хоть на ближайшие полчаса…
Собственно, а почему на полчаса?
Я могу получить от нее намного больше. Способ неважен, главное — результат.
— Если хочешь, чтобы я тебе помог, — я помогу, но на своих условиях, — хриплю ей в губы.
— Каких? — спрашивает она испуганно.
— Ты теперь моя с потрохами, и слова «нет» в твоем лексиконе больше не существует.
Я понимаю, что творю дичь, но в данный момент мне как никогда хочется отключить голову, послать к чертям здравый смысл. Что и делаю, причем с удовольствием.
Внимательно изучаю Майю взглядом. Подмечаю, как вспыхивают ее глаза, на задворках сознания мелькает мысль: сейчас на хер пошлет. Оно и неудивительно, учитывая, что я ей предложил.
Но…
Она почему-то не шлет.
Смотрит на меня с лихорадочным блеском в глазах и шепчет:
— Мне очень срочно нужна помощь, Артем! Иначе я бы не пришла, попыталась как-то по-другому…
Мне смешно.
Как будто у нее были другие варианты. Будто есть еще какие-то знакомые, которые смогли бы выложить несколько миллионов здесь и сейчас за красивые глазки… Или за немое послушание в постели, как в случае со мной.
— Получишь помощь уже завтра, — говорю и чувствую, как срабатывают внутренние предохранители.
Это же все-таки Майя!
Не какая-то там девка с панели, а Майя…
Что я сейчас делаю? Покупаю собственную жену. Бывшую. Первую… Самую любимую. В прошлом. Сейчас я просто ее хочу. Причем насильно ни к чему не склоняю, если девушка готова продаться, я более чем готов купить.
А здравый смысл… Да кому он нужен, когда передо мной такой соблазн.
Я прижимаю Майю к стенке, веду губами по ее щеке.
Она вся трясется, не знает, как реагировать на мою близость. А меня ее трепет заводит еще больше. Меня все в ней заводит: ее частое, возбужденное дыхание, нервный румянец на щеках, изгибы фигуры, по-прежнему стройной, совершенной.
Кажется, вся кровь, какая есть, приливает вниз, член стоит как каменный. Хочу ее так, как, по-моему, не хотел даже в наш самый первый раз. А впрочем…
Я ведь помню наш с ней первый раз. Даже если бы мне сделали лоботомию, не забыл бы, потому что такое в принципе не забывается.
Мы с ней остались наедине у меня в квартире после моего дня рождения. И я попросил подарок интимного характера. Ведь встречались уже как пару недель, а в трусы залезть она мне тогда так еще и не дала.
Помню, как прижал ее собой к дивану, начал покрывать поцелуями лицо. А она шептала, что девочка, что никого еще у нее не было, и вообще совсем-совсем неопытная в любовных делах. Я, тогда еще двадцатипятилетний вчерашний пацан, дурел от ее признаний, они меня заводили даже круче, чем женский стриптиз.
Да, я поначалу думал, чешет мне и про девственность, и про то, что совсем неопытная. Оказалось, не чешет. Хотя это и удивительно, как девчонка с кукольной внешностью смогла остаться целкой к девятнадцати годам, а именно столько ей было, когда мы познакомились.
Мне было обалдеть как приятно стать ее первым…
Когда я в нее протиснулся, разрывая преграду, чуть не кончил от удовольствия.
Тогда решил по глупости, что раз был ее первым, стану единственным. Вот такая романтичная хрень лезла в голову, а душу топило щенячье чувство любви.
Никогда больше у меня подобного в жизни не было. Ни до, ни после Майи.
Зато теперь никакой романтики, никакой нежности.
Я резко разворачиваю Майю ко мне спиной, дергаю за молнию черного безразмерного платья, которое она напялила для встречи со мной. Не хочу терпеть и минутной задержки в диком желании смять ее нежную грудь в ладонях, а молния, сука, не слушается, не поддается.
Резко дергаю, и по комнате раздается звук разрываемой ткани. Это я, вместо того чтобы расстегнуть молнию, разорвал
