сможет помочь, здесь же не только Россия будет отдыхать, можно было бы замутить международное сотрудничество. Особенно с итальянцами было бы неплохо. Наши соотечественники очень падкие на дорогую итальянскую мебель, даже если она сделана в подмосковном посёлке. Как мне теперь её доверие завоёвывать?
Кузнецова уверенно идёт по коридору в сторону нашего номера, отпирает картой дверь и останавливается на пороге.
– Я не буду здесь жить, — категорично заявляет она, и в голосе такая уверенность, что чувствуется здесь мне её точно не подвинуть.
– Что там? — делаю я невозмутимое лицо, захожу в номер и вижу огромную двуспальную кровать посередине, разочарованно цокаю языком и делаю вполне натуральную гримасу удивления. - Я правда был не в курсе, что всё именно так.
– Павел Семёнович, никакие семь окладов не заставят меня лечь с вами в одну постель. Если вы хотите, чтобы я сопровождала вас на всех деловых мероприятиях, вы должны мне снять отдельный номер.
Бровки нахмурила, губы крепко сжала, вся из себя неприступная крепость.
– Вик, ты же видела уровень моего английского. Я не смогу им объяснить, — развожу я руками в разные стороны, типа я здесь ни при чём и изменить ничего не могу.
– Тогда пойдёмте вместе, я объясню, а вы оплатите моё проживание с корпоративной карты, — несгибаемая девочка.
– На этот пункт расходов бюджет не выделялся, — чувствую, что не прокатит, но всё равно хочется попробовать, а вдруг?
– Тогда оплачивайте со своей личной карты, — слышу в её голосе дрожь, нет, она не такая уж и железная, какой хочет казаться, есть в ней женская мягкость, а это очень хорошо.
– Хорошо, Вик, согласен, вышло не слишком приятно. Давай так, я сейчас выпью обезбол и мы пойдём, договорились?
Кивает. Отлично. Ещё немного оттянул время расплаты. Захожу в номер, она за мной, но останавливается рядом с дверью, не собираясь проходить дальше.
– Сейчас, — ищу взглядом столик с напитками или мини-холодильник, одновременно разрываю пакетик с порошком и собираюсь его ссыпать на язык и запить найденной банкой лимонада.
– Стойте, вы с ума сошли, - дёргает она мою руку, и порошок вместо рта рассыпается по ламинату.
– Кузнецова, да еб твою мать, — разочарованно смотрю я на рассыпанный по полу порошок. - Ты специально это сделала? У меня сейчас голова разорвётся от боли, а ты лишила меня спасительного средства? Кто ты после этого? Или ты делаешь это в отместку?
– Нет, как вы могли подумать? Просто это лекарство разводят водой и после пьют, если смешаете с газированным лимонадом, потеряется эффект.
– Ладно, поверю, — смягчаюсь я. - Знаешь, почему-то мне сейчас кажется, что если я спрошу на кого ты училась — ты ответишь, что на фармацевта, — усмехаюсь, хотя совсем несмешно.
– Нет, я училась на бухгалтера, а фармацевт у меня мама, так что я немного знаю эту область. Давайте я дам вам свои таблетки.
– Они не помогают, не помнишь, какой я выходил из туалета.
– Это потому что вы выпили кофе, у вас, скорее всего, повышено давление, кофеин вызвал ещё больший взлёт, а организм снизил сам доступным ему способом, — спокойно объясняет она, доставая из сумочки всё тот же блистер. - Выпейте одну и полежите двадцать минут с закрытыми глазами.
– Ещё и медсестра, вот это мне повезло с сопровождающей, — выдавливаю одну пилюлю, кладу на язык, а она качает головой, когда я вскрываю банку шипучки.
– Вода вон там, стакан рядом, — указывает на столик слева от двери, я его даже не заметил. - Ложитесь и не вставайте, спать можно.
– В душ хочу, — бурчу я, послушно подхожу я к кровати.
– Через двадцать минут вам станет легче, и пойдёте в душ.
– Раскомандовалась, блин, я, вообще-то, не обязан тебя слушать.
– Успокойтесь, Павел Семёнович, потом будете высказывать своё неудовольствие, пока ждите действия обезболивающего.
Пью из стакана воду, проглатываю таблетку, скашивая глаза, слежу за Кузнецовой. Села на стул, залезла в телефон и, похоже, листает ленту соцсети.
глава 9
Боль сама заставляет прикрыть веки, лежу, терплю, выжидаю обещанные двадцать минут, чтобы испытать облегчение. Параллельно гоняю в голове, какой стиль общения выбрать с этой девочкой и что делать с двуспальной кроватью.
Если честно, то я сам этого не ожидал, но… Раз так получилось, нужно просто найти решение и жить дальше. Если Кузнецова так хорошо знает английский, то объяснить, что нам нужно, она сможет. Но возникает ещё один нюанс: ей могут сказать изначальные условия, которые сообщались всем заранее, и тогда мне прилетит её недовольство, я же сказал, что не знал ничего о размещении в одном номере.
Сильно прогибаться под эту бухгалтершу тоже нельзя, я, конечно, нуждаюсь в её услугах, но лебезить и угождать не буду, много чести. Попробую вести себя вежливо, может, получится усыпить её бдительность и втереться в доверие. Точно, так и поступлю. Она же просила уважительное отношение, будет ей такое.
Не знаю, сколько времени проходит, боль плавно отступает, и я медленно погружаюсь в лёгкий сон. Снится фуршет после конференции, огромная толпа людей, я с напитком и Кузнецовой рядом, все улыбаются, чувствуется расслабленная обстановка и вдруг резкий крик:
– Да проснитесь уже! Павел Семёнович!
Хмурюсь, приоткрываю глаза и первым делом проверяю свою голову — не болит, отлично, значит, таблетка всё-таки помогла. Привстаю на локтях и смотрю на разъярённый и одновременно беспомощный взгляд моей бухгалтерши.
– Что случилось? — чуть сиплым со сна голосом спрашиваю я.
– Вы меня обманули! Вы всё заранее знали, но не сказали, почему? Вы специально подстроили? Думали, я не узнаю и буду довольствоваться тем, что есть?
На её ресницах слёзы, она очень расстроена, видно даже издалека, обиженно всхлипывает и снова нападает:
– Я была на ресепшен, здесь нет других номеров, только такие, об этом всем приглашённым сообщалось заранее. Не знаю, что здесь за оргия планируется, но я в этом участвовать не буду! — она хватает свой неразобранный ещё чемодан и решительно выходит из номера.
– Стоять! — вскакиваю я с кровати и бегу её догонять.
Я уже столько планов настроил на этот саммит, будет она ещё мне сбивать всю малину.
Кузнецова даже не оборачивается на мой рык, она упрямо шагает по коридору и догнать её удаётся только возле лифта.
