может, сам расскажет. Начинает играть женское любопытство, киваю и иду за ним следом за столик точки общепита.
глава 5
– Кофе, чай, горячий шоколад? - Павел Семёнович пододвигает мне ламинированное небогатое меню, и я начинаю изучать ассортимент.
В это время к нам подходит официантка с блокнотом и вежливо интересуется нашим выбором.
– Мне двойной эспрессо и сэндвич с яйцом, Виктория, ты готова сделать заказ?
– Капучино и блинчик с клубничным джемом, — отзываюсь я, официантка кивает и уходит передавать заказ на кухню.
– У тебя случайно нет таблеток обезболивающих? — неожиданно спрашивает у меня Демидов.
– Есть, — я всегда ношу с собой блистер обычного ибупрофена на всякий случай, — но вы заказали кофе к тому же двойной, не стоит мешать с медицинским препаратом.
– Дай, пожалуйста, у меня уже сил нет терпеть этот набат в мозгах, в глаза словно песка насыпали, надеюсь хоть во время полёта посплю, — не обращает он внимание на мои предупреждения по поводу смешивания крепкого напитка и таблеток.
– А что у вас случилось ночью, — набираюсь смелости и спрашиваю я.
– Бизнес, Кузнецова. Беспощадный, отнимающий много времени и нервов бизнес. Это тебе не бухгалтерия, если ты забьёшь в программу неправильно цифры, ты сможешь перепроверить и исправить, а если я приму неправильное решение, вряд ли удастся вывернуть на прежний уровень. Обычно жёсткое приземление на задницу и долгий путь с самого начала.
Павел Семёнович тянет мне руку, ожидая спасительные таблетки, я не могу ему отказать, почему-то сейчас мне очень хочется его пожалеть, он словно сдувается, совсем недавно был таким противным и беспринципным хамом, а сейчас совсем другой. Вкладываю в его ладонь серебристый блистер, и он выдавливает сразу две таблетки.
– Там нормальная доза, вам одной хватит, — пытаюсь я его образумить, но он лишь пренебрежительно машет рукой и запивает лекарство водой.
– Спасибо, — благодарно произносит шеф и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза. - И спасибо за то, что выдержала меня в это утро, знаю, что был невыносим, но я такой. Мне трудно сдерживаться. Так что ещё раз извини.
Сидим молча до появления официантки, на столике появляются ароматные напитки и перекус, я тянусь к сумочке за картой, чтобы расплатиться, но Павел Семёнович, не даёт мне этого сделать.
– Это служебная командировка, Виктория. Все расходы за счёт фирмы, — проводит по терминалу банковской картой и с наслаждением втягивает ноздрями запах крепкого кофе.
– Позвольте вам напомнить, таблетки, тем более в дозе, которую приняли вы, не рекомендуется смешивать с кофе, — неужели он не понимает, я же хочу, как лучше, неизвестно, какая реакция будет у организма.
Но этот взрослый мужчина даже на меня не смотрит, жадно откусывает свой сэндвич и пьёт из маленькой чашечки, предварительно добавив туда сахара.
Я недовольно вздыхаю и решаю заняться собой, мой вкусный десерт с пышной молочной пенкой в кружке приятно насыщает ранним утром. Крепость кофе, завуалированная вкусом молока, пробивается в голову и запускает волну бодрости. Хорошо. На моём лице появляется лёгкая улыбка, чего не скажешь о лице моего шефа.
Быстро доев свой завтрак и выпив двойной эспрессо, он, кажется, начинает испытывать совсем неприятные ощущения. Кислая мина дополняется приложенными к вискам ладонями и явно сдерживаемыми рвотными позывами.
– Туалет вон там, — я быстро оглядываю окружающую нас обстановку и рукой указываю шефу направление.
– Пройдёт, — отмахивается он, но лучше ему не становится.
– Такое нельзя игнорировать, — назидательным тоном продолжаю я, — идите скорее, вам это нужно.
– Да откуда ты вообще знаешь, что мне сейчас нужно?
Не обращая внимание на его злобный выпад, повторяю свой совет. У него нет сил сопротивляться, быстро сорвавшись с места, он уходит и возвращается только через пятнадцать минут, бледный и измученный.
– Подсунула мне отраву, — рычит он на меня, — хоть бы предупреждала, что твои таблетки с неожиданным эффектом.
– Я предупреждала! — вспыхиваю я от совершенно необоснованного обвинения в мою сторону. - И насчёт таблеток предупреждала, и насчёт кофе. Просто вы, непрошибаемый упрямец, ставите себя выше других и чужие советы даже не рассматриваете.
– Не кричи, Кузнецова, без тебя тошно. Лучше бы Ирину Борисовну взял с собой, она бы сейчас листала какой-нибудь журнал и не лезла ко мне учить жизни.
– Вы сейчас хотите меня обидеть? Вы обещали вести себя уважительно.
– Ладно-ладно, беру свои слова обратно, ишь фифа какая.
Он неисправимый, и это только начало нашей совместной командировки. Здесь он ещё держит себя в руках, а что будет там? В Турции я буду зависеть от даты вылета обратно и мне придётся терпеть все его выходки? Не очень привлекательная перспектива.
Пока я думаю о своём, Павел Семёнович опускает голову на сложенные на столе руки и просит разбудить, когда объявят посадку.
– Может, пойдём в зал ожидания, там есть диванчики, будет удобнее, — снова я со своими советами.
– Не трогай меня, как объявят посадку — буди.
Смотрю на этого взрослого крепкого мужчину, абсолютно не принимающего заботы в его сторону. Интересно, у него есть женщина? Одет всегда аккуратно: костюмы, рубашки, галстуки гармонично сочетаются, а элементарных правил не знает. Или специально пренебрегает ими?
Спустя пять минут после его засыпания, за нашим столиком начинает звучать глубокое сопение, а позже к нему добавляется лёгкое похрапывание. Мы одни в этой точке, никому вроде не мешаем, но я всё равно чувствую себя неудобно. Разбудить или пусть спит?
– Девушка, пройдите, пожалуйста, в зал ожидания, территория кафе не предусматривает такого глубокого отдыха, — вежливая официантка просит меня разбудить и увести отсюда храпящего мужчину.
Я согласно киваю и пытаюсь растолкать спящего Демидова, но это оказывается не такой простой задачей.
глава 6
Он спит так крепко, что приходится неслабо трясти за плечи. Такие крепкие плечи, явно посещает спортзал. Пока пытаюсь разбудить шефа, непроизвольно вдыхаю парфюм Демидова. Обалденный, явно очень дорогой и ни с чем не сравнимый запах. Ноздри щекочут пряные специи, терпкая горечь кожи отдаётся привкусом на языке, а острый бергамот заставляет ноздри самопроизвольно расширяться и снова вдыхать этот чудный запах. Такое глубокое, чувственное погружение в мужской аромат заставляет веки опуститься на глаза и сделать ещё один вдох, и ещё, и ещё, даже голова начинает кружиться, но…
–
