быть такого не может. Он всегда говорил, что против личных отношений, если они мешают бизнесу. Он не такой. Просто это стечение обстоятельств, просто никто кроме меня не подошёл. Да, именно так. Бли-и-и-ин, зачем мне Машка всё это рассказала? Как я теперь на него смотреть буду? У меня же мысли так и будут возвращаться в эту сторону. Вот гадство.
Тру виски руками, стараясь привести себя в норму, а сама представляю Павла Семёновича в плавках на пляже и понимаю, что теперь мне от этих видений не скрыться.
глава 3
В чемодан укладываю аккуратными стопочками свои блузки, юбки, простое голубое платье-футляр до колена (сойдёт за коктейльное), нижнее бельё, обувь, предметы личной гигиены и… долго смотрю на купальник, решая: брать или не брать. Отель, в котором будет проходить этот саммит, расположен на первой линии, грех отказываться от возможности искупаться. Бросаю бикини в чемодан и быстро застёгиваю молнию, чтобы не передумать.
Всё, через полчаса за мной приедет Павел Семёнович, и мы полетим в жаркую Турцию. Может права Машка, чего я так нагнетаю, поеду, расслаблюсь, погреюсь на солнышке, не всё же время будут конференции и встречи.
Подхожу к окну и вижу перед своим подъездом паркующийся джип босса. Большой, мощный, словно сразу заявляет, что внутри не абы кто, а настоящий хозяин жизни. Про Демидова в нашей фирме не принято сплетни собирать, обычно если кого спросишь: либо глаза отводят, либо прямым текстом объясняют, что эта инфа не для распространения. Единственное, что я про него знаю, что он вдовец, и эта фирма не единственный его бизнес.
В дорогу я надела джинсы с рубашкой, волосы собрала в хвост, на ноги удобные кеды и, оглядев свою маленькую съёмную квартирку-студию, которую приходится покинуть на целую неделю, выхожу в подъезд.
Спускаться по лестнице с чемоданом не очень удобно, стараюсь не шуметь, благо вещи не слишком тяжёлые, несу свою ношу в руках. Выхожу из дверей и сразу натыкаюсь на генерального.
– Кузнецова, тебе телефон для чего нужен? Для галочки? — сразу же рычит он, с силой вытаскивая из моих рук чемодан. - Я звоню-звоню, а она трубку не берёт, что молчишь?
Ошарашенная таким агрессивным началом нашей совместной поездки, я мёртвой хваткой вцепляюсь в ручку своего багажа и упрямо не отдаю его шефу.
– Почему вы на меня кричите? Я вышла из дома даже раньше озвученного вами времени, что не так?
По работе я с Павлом Семёновичем редко контактировала, бухгалтерия работала с шефом через Ирину Борисовну (главбуха), и мы его видели только на планёрках. От других я слышала, что с ним нельзя спорить и идти против, но на собственном опыте ещё не прочувствовала, чем это чревато, поэтому так смело пошла в наступление.
– За языком следи, ты не у себя в отделе бумажки заполняешь. Дай уже, свой чемодан, в машину положу, — дёргает он сильнее, а у меня от этого рывка обламывается ноготь почти до начала пластины.
– Бли-и-ин, нельзя было поаккуратнее, вы всё привыкли силой брать? — больно, обидно, маникюру всего полторы недели, где я теперь коррекцию делать буду, всю командировку с обломышем ходить, красота.
С кислой миной сажусь в салон, Павел Семёнович открывает и закрывает за мной дверь. Я складываю руки на груди в замок и плотно сжимаю губы, всем своим видом демонстрируя недовольство.
– Подумаешь, ноготь, ерунда какая, обрежь аккуратно и ходи, — бурчит босс и заводит мотор.
– Если бы всё было так просто, я бы не расстраивалась, — возмущаюсь я, а он уже ловко выруливает из дворов на главную дорогу.
– Ну, прости пожалуйста, что нанёс тебе такой непоправимый урон, — с заметной издёвкой произносит шеф и невозмутимо рулит дальше. - Вообще-то, могла быть мне хоть немного благодарна, я везу тебя к морю.
– А я не просила меня к морю везти, к тому же вы везёте меня не отдыхать, а прислуживать вам, — не снижаю я градус накала.
– Слово-то какое придумала, обалдеть. Короче, Кузнецова, давай договоримся не бесить друг друга. Спокойно проведём эту неделю, а потом я тебе, так и быть, отпуск на две подпишу, нормально так будет? Согласна?
Обиженно закрываю рот и отворачиваюсь к окну, не думала, что он такой. С виду приличный взрослый мужчина, а внутри говно на палочке. Ишь, пуп мира. Может, ну его, что я другую работу не найду? Опыт и корочки имеются, да хоть в аутсорсинг пойду, что мне.
– Чего молчишь? Я, кажется, тебе предложение сделал, отвечай, устраивают условия, или нет? — в голосе сталь, привык всеми распоряжаться, то-то в отделе продаж вечно текучка, с ними он тесно работает, наверняка из-за этого и бегут сотрудники.
– Не устраивает, — с вызовом поворачиваю я к нему лицо.
– Да ладно? А что тебе нужно? Премию внеочередную?
– Меня не устраивает ваше ко мне отношение. Я ничего плохого не сделала, а вы уже мне ноготь сломали, нахамили и оскорбили, — гневно с напором выплёвываю ему своё недовольство.
– Кузнецова, алё? Ты сама себя слышишь? Я сейчас передумаю и высажу тебя прямо здесь, а в твоей красивой трудовой будет надпись уволена по статье. Этого хочешь?
– Да и, пожалуйста! Высаживайте! Не думала я, что такой мужчина, как вы, окажется мелочным манипулятором, остановите машину, не хочу с вами никуда ехать!
Пофиг. Мне всего двадцать пять, терпеть нападки этого старого хрыча не намерена, себе цену знаю. А он пусть теперь как хочет, так и выкручивается.
Павел Семёнович резко даёт по тормозам, так что я по инерции движусь вперёд, и в шею больно впивается ремень безопасности.
– Иди, коза! И без тебя справлюсь. Распоряжение насчёт твоего увольнения в отдел кадров передам, чемодан в багажнике.
Он не выходит из машины, я сама спрыгиваю с подножки высокого джипа на асфальт, беру в открытом автоматически багажнике чемодан и слышу рёв, набирающего резко скорость автомобиля.
Гавнюк.
Перехожу дорогу по пешеходнику, иду по тротуару в сторону дома. Слетала в Турцию называется. Такое состояние в душе ужасное, хочется прибить этого Демидова. Вот человек, с ним, наверное, по-хорошему вообще нельзя. Индюк напыщенный.
На улице раннее утро, ни одного прохожего, на деревьях в ближайшем сквере чирикают птички, воздух прохладный, вспоминается деревня. Нет, видимо, не море нужно было визуализировать, а речку и луг рядом с маминой дачей, там бы я
