в ту же ночь, всё давным-давно сгинуло!
Ворота закрылись. Скрипнул засов. Мы остались втроём.
Я постарался унять дрожь в коленях. В конце концов, до сих пор дух никак нам не навредил и пока не угрожал.
– Скажите, господин Хаган, когда ваш слуга пошёл в лес, нечисть рычала? – спросил я лишь для того, чтобы не молчать.
Счетовод взмахнул зонтом, подумал и кивнул:
– Да. Но далеко, иначе он ни за что бы не отправился в лес.
– Так может, это ваш слуга и украл бумаги? Или… тот вор спрятал шкатулку неподалёку, чтобы потом вернуться за ней?
Хаган задумчиво повертел зонт в руках и неуверенно кивнул:
– Он не давал оснований сомневаться в себе, но… Полагаете, стоит проверить место?
– Полагаю, да.
Тархан повернул голову и едва слышно прошептал мне на ухо:
– Зачем?
– Тархан, нам надо как-то дожить до рассвета, – ответил я палачу так же тихо. – Может, получится отвлечь духа на поиски?
– Может, – согласился Тархан и резонно заметил: – Но мы не сможем водить его за нос всю ночь.
– Думаю, у нас всё равно нет выбора. – Я кивнул на счетовода и шагнул к повозке. – Господин Хаган, покажите место, где сломалась ваша повозка. Возможно, ваши бумаги спрятаны неподалёку.
Тархан кивнул и, прихватив бумажный фонарь с указательного столба, ещё раз крикнул хозяину о наших вещах. Из-за ворот нам ещё раз пообещали, что ничего не тронут.
Мы с Тарханом запрыгнули на козлы, беспокойный дух скрылся внутри. Повозка мягко тронулась и, чуть поскрипывая колесами, отправилась к месту смерти своего хозяина.
Господин Хаган всю дорогу был мил, обходителен и исключительно вежлив. Он щебетал что-то о прекрасных пейзажах, расписывал достоинства местных целебных источников и бань. Нашего спутника можно было бы смело назвать приятным во всех отношениях. Однако кости, просвечивающие в лунном свете сквозь дымчатую плоть всякий раз, когда он выглядывал из повозки, не давали нам расслабиться.
Мы доехали до знакомого поворота, и повозка остановилась.
– Вот это место, – сказал господин Хаган. – Полагаете, бумаги спрятаны где-то здесь?
Я задумался, посмотрел на тёмное, затянутое тяжёлыми тучами небо. Луна то выглядывала из-за облаков, то вновь скрывалась от глаз. Фонарь ничуть не разгонял тьму, лишь помогал понять, где кончается тракт и начинается лес. Нехорошая была ночь для поисков. Да и сходить с освящённого тракта к нечисти в зубы очень не хотелось. Оставалось лишь тянуть время до рассвета. Вот только как?
В кустах за пределами освящённого тракта что-то требовательно клацнуло зубами и заворчало так, что душа рухнула в пятки. Тархан оттеснил меня к середине дороги и потянулся к мечу, глядя в темноту. Но неизвестная тварь не вышла на тракт.
– Господин Хаган, – обратился я к духу. – Да, я подозреваю, что бумаги спрятаны рядом с этим местом. Возможно, чуть дальше. – Памятуя рассказ хозяина трактира, я показал в сторону поворота. – Но искать их сейчас, когда в лесу бушует нечисть… Мягко говоря, это неразумно.
– Досточтимому жрецу не сладить с нечистью? – удивился беспокойный дух.
Я проникновенно заглянул в глаза господина Хагана.
– Вы так внезапно появились… Талисманы и прочие принадлежности остались на постоялом дворе. К сожалению, я и мой спутник безоружны. Вы же не погоните нас с освящённого тракта прямо в пасть нечисти? Если нас съедят, кто вам поможет?
Тархан раскашлялся и быстро спрятал наполовину вытащенный меч обратно в ножны, но дух в его сторону и головы не повернул.
Я же поймал себя на том, что глуповато улыбаюсь, а пальцы кокетливо играют с прядью волос. Причем так, что Тархан посмотрел со странным выражением на лице, видимо, желая меня одернуть и не зная как. Хорошо, что Хаган думал исключительно о своих бумагах и не обращал внимания на странные манеры бродячего жреца Октая, больше подходящие наложнику, уговаривающему госпожу на милость. Как бы удивился обычный человек на месте духа!
– Конечно, я вас не пошлю на смерть! За кого вы меня принимаете? Так поступают лишь беспокойные духи и лесные девы, а я не такой! – воскликнул Хаган.
Хорошо, что лишь я заметил тот взгляд, которым Тархан одарил духа. «Рассказал бы я тебе, господин Хаган… Даже жаль, что не могу!» – читалось на лице палача.
– Ну да, – согласился я тем временем. – Вы определённо не такой.
– Найдите мне шкатулку сейчас же! – занервничал дух. – Утром в клан приедет проверка от императора, и бумаги никак не могут подождать! Мы опоздаем! Их нужно привезти в клан, как вы не понимаете?
Я едва удержал сокрушённый вздох. Господин Хаган даже не подозревал, что уже давно и безнадёжно опоздал со своими бумагами.
Но говорить, опять-таки, ему это было нельзя.
– Я не думаю, что вор спрятал шкатулку далеко в лесу. Всё-таки ночь, да и нечисть близко. Давайте поищем на обочине? – предложил я. – Может быть, здесь есть подходящие камни или ниши?
После недолгого раздумья господин Хаган согласился. Мы приступили к поискам. Но если беспокойный дух и впрямь осматривал дорогу и обочину, то я и Тархан лишь делали вид, стараясь не приближаться к кустам. Мы тянули время, но оно стало вязким и в душном воздухе тянулось неохотно, словно нить горячего стекла. Беспокойный дух становился всё беспокойнее с каждым мгновением. Наконец он выпрямился и закричал:
– Здесь ничего нет!
– Господин Хаган, возможно, мы не там ищем, – мягко начал я.
Но счетовод уже не слышал меня. Он заметался по тракту, забарабанил в повозку, зовя сына на поиски шкатулки. Из его рта полились потоки брани, и я понял, что нужно убегать, иначе следующими, на кого обрушится гнев духа, будем мы. Тархан тоже забеспокоился и отступил подальше, бросив оценивающий взгляд в сторону поворота.
Но тут с гор повеяло холодом. Начал накрапывать дождь. Сначала едва-едва, потом сильнее. На бумажном фонаре растеклись капли, и Тархан прошептал:
– Дождь. Нужно найти укрытие.
Я с тоской взглянул на повозку. Та стояла посреди залитого лунным светом пятачка, и её дверца манила, обещала, что внутри сухо и тепло. Снаружи мы ездили, и ничего не случилось. Но сесть внутрь? К образу спящего мальчика? Да еще прямо под нос разгневанного господина Хагана?
В горах глухо пророкотал гром, и внутри разлилось облегчение. К нам шел не просто дождь, а гроза! Владыка Гроз решил осенить эту землю благословением! Вся нечисть уберется отсюда!
И точно – рык в кустах сменился поскуливанием и затих, а беспокойный дух, разом забыв обо всем, выпрямился, подошел к повозке неживой, ломаной походкой и залез внутрь. Сверкнула молния. С раскатом грома у повозки отвалилось колесо. Она
