Афанасьевич?
– Так, почитай, нонче третий век разменял! – Шишок горделиво выпрямился на стуле. – Ладно сохранился, а?..
Вадим с тоской посмотрел на электронный циферблат над дверью – двенадцатый час только! До обеда почти полтора часа, придётся потерпеть этого «клиента». Впрочем, возможно, он и сочинит что-нибудь интересное. Надо же, угораздило связаться с сумасшедшим!..
– Да в уме я, в уме, не боись, мил человек! – подмигнул ему дедок и продолжал со стариковской обстоятельностью: – И вот вдругорядь новый хозяин дом покупат. Поначалу тихий был, учительствовал, эту… алхимию знал!.. В ниверситете молодёжи знания свои передавал…
– Преподаватель химии в Университете, – уточнил Соболев.
– Твоя правда! – Борода на дедовской физиономии снова разъехалась. – И вот на третью весну я ему толкую, мол, крышу бы надобно перестелить, протекат!.. А он, даром что учитель, зенки на меня выбухал, ругаться начал, посудой в меня кидат, прибить грозит… умаял меня вусмерть! Ну, я к себе под стреху возвернулся, думаю, умом тронулся хозяин, жалость-от какая!.. Так он и впрямь начал на заднем дворе разное непотребство творить – вонять чем, огни нелюдские жечь…
Дедок замолчал, опустил кудлатую голову, шмыгнул носом. Вадим решил перехватить инициативу:
– Я понял. Вам нужно разъехаться с вашим соседом. Насколько я знаю, если жильё ветхое и ремонту не подлежит, можно добиться расселения и вам обоим дадут по отдельной, скорее всего, однокомнатной квартире где-нибудь в новостройке. Это вполне реальное дело. Только побегать по инстанциям придётся, справки и заключения собрать…
Шишок махнул рукой.
– Э-э, мил человек, не понимашь ты меня!.. Не положено мне одному жильё, токмо с хозяином. Без хозяина, ежели взаправду, я и помру до срока. Мой нонешний-от с умом расстался, по нему странноприимный дом плачет, а не новое жильё. Ну, как свезут его туда? Дом-от ох ты как плох, снесут его за ненадобностью, тут и мне в сыру землю дорога откроется. Мало того, нонешний хозяин своими делами… алхимическими ещё одного жильца зазвал. Дюже злая она и вредная! Дерётся, огнём пугат…
– Ничего не пойму! – Соболев снова начал сердиться. – От меня вы что хотите, Серафим Афанасьевич? Целый час разговариваем – и без толку.
– Уши не для того, чтобы шапка не падала! – Шишок тоже осерчал. – Я ж тебе толкую аккурат битый час: помоги нового хозяина сыскать. Верой и правдой ему служить стану.
Вадим вдруг рассмеялся. И что он себе напридумывал?.. Вот же, простая житейская история: в старом доме на отшибе живут трое пожилых, даже, наверное, старых людей, без семьи. Старый – что малый, обижается, ссорится… А социальной службе хоть бы хны! Да и не знают они про этот дом наверняка. Ловить тебе, Вадим Игоревич, нынче действительно нечего. Так займись добрым делом – помоги старым людям покой обрести. Ей-богу, на том свете зачтётся.
Он встал и, улыбаясь, протянул руку старичку, тоже соскочившему со стула.
– Уговорили, Серафим Афанасьевич, я беру ваше дело. И совершенно бесплатно. Из уважения к вашему возрасту. Вы мне только дайте адрес, где живёте?
Шишок замялся, отвёл глаза. Потом просиял.
– Я-от сам не припомню, а хозяин мой домовладельцем числится. Боровиков Алексей Степанович, пятидесяти лет от роду…
– И на том спасибо! Непременно повидаюсь с вашим… хозяином. На днях.
– Низкий поклон тебе, мил человек! Свидимся ещё…
В этот момент зазвонил лежавший на столе смартфон. Соболев оглянулся, взял аппарат, а когда обернулся к дедку попрощаться, того уже и след простыл – как не было! Вадим даже головой потряс – наваждение или был всё-таки странный посетитель?.. Решил, что был. Ну, дал слово – держи. Надо будет через паспортный стол пробить этого Боровикова, а ещё заглянуть в городской архив и узнать, где же в родном с детства городе находится – или находился – Смолянин бугор?..
Тут ему пришлось тряхнуть головой вторично, потому что смартфон в его руке монотонно бубнил: «Вадька, Вадька, ответь… Вадька, что случилось?.. Где ты там?.. Вадька, ответь, поганец этакий!..»
Звонил старый приятель, владелец популярного в Усть-Манске ресторана «Мана» Василий Воронин, он же – Ворон, он же – Забияка. Оказалось, что Соболев, нажав кнопку ответа, уже в течение минуты молчал, не откликаясь на призывы.
– Привет, Ворон, – смущённо проговорил Вадим наконец. – Извини, задумался…
– Здорово, Соболь! – радостно загудел в трубку ресторатор. – Я уж подумал, разговаривать не хочешь… Как дела, дружище?
– Какие там дела, Вася! Так – делишки… Лето – мёртвый сезон для сыщика.
– А того алковора из «Потапыча» поймал?
– Поймал… Господин Потапов лично бутылку сорокалетнего «Кутузова» подарил. Так что будет нам что на мой день рождения испробовать!..
Воронин завистливо вздохнул и громко почмокал в трубку. Потом ещё раз вздохнул. Но уже выжидательно. Соболев уловил эту эманацию.
– Что-то случилось, Забияка?
– Да как тебе сказать… Был тут намедни один инцидент…
– Рассказывай, Вася. Интриган из тебя, как из собачьего хвоста сито!..
– Ладно. Дело было так. Возвращаюсь я вчера вечером с дачи. Ну, учитывая воскресные пробки, решил проехать не по Иркутскому тракту, а через Бактин. Крюк, конечно, изрядный, зато без нервов. И вот еду себе потихоньку, закат почти угас, на улицах, считай, никого, тихо – всё-таки окраина… Вдруг на перекрёстке Станиславского и Демьяна Бедного прямо под колёса мне кидается парнишка, молодой такой, подросток. Растрёпанный весь, глаза круглые. Чуть не на капот прыгнул. И орёт, мол, спасите-помогите!..
– Ага. И ты, добрый самаритянин, подобрал несчастного?
– Конечно!.. А он мало что не в себе, сиганул на заднее сиденье и кричит: «Ходу, дяденька, ходу!» – Воронин вдруг замолчал и задышал в трубку.
– В чём дело? – насторожился Соболев. – Что с тобой, Вася?
Воронин глухо и неразборчиво выругался, потом что-то уронил с лязгом и пробормотал скороговоркой:
– Я тебе позже перезвоню, Вадька… Дело срочное!..
Соболев озадаченно посмотрел на замолчавший смартфон. Он не помнил, чтобы Забияка хоть раз сам прерывал разговор, который начал. Всегда приходилось останавливать его «словоизвержение», иногда даже грубо, потому что поговорить Василий любил. Ох как любил!.. И вот на тебе: сам отключился!
Вадим посидел с минуту, ожидая повторного вызова, затем глянул на часы и решил пойти пообедать. В бизнес-центре в цокольном этаже обреталось превосходное уютное кафе, имевшее, правда, претенциозное название – «Муха-цокотуха». Но кормили тут вкусно и просто, по-домашнему, а мух никогда не водилось и в помине.
Воронин перезвонил, едва Соболев приступил к десерту, состоявшему из крепкого чая с чабрецом и рогульки с изюмом.
– Извини, Вадим, – проговорил он слегка запыхавшимся голосом, будто только что с пробежки. – На чём я остановился?..
– На испуганном мальчишке у тебя в машине…
– Ага!.. Так вот. Я его
