— Подожди, не заливайте кипятком, — останавливаю Иру. Из пластиковых стаканчиков пить чай я не буду.
— Они не расплавятся, мы по два стаканчика всегда ставим, — «успокаивают» меня девочки.
— Идёмте со мной, — забираю их вазочку с конфетами, а стаканы складываю стопкой. — Тут на этаже есть кухня, там посидим.
Девочки удивляются, что кухней я могу пользоваться в любое время суток, а в холодильнике хранить купленные для себя продукты. Продукты я не покупала, потому что просто об этом забыла. С моим переездом в интернат аппетит совсем пропал.
Нам навстречу направляется охранник с большим букетом. Интересно, кому из девочек его прислали? А они почему-то дружно смотрят на меня.
— Видана, это тебе, — протягивает мне воздушно-белое облако охранник, в котором вместо цветов обнаруживаются шоколадные конфеты. Будто кто-то специально прислал их к чаю.
— А от кого? — подозрительно смотрю на охранника, игнорирую «Ого!» девчонок. Я вообще подозреваю, что за этим стоит Белла Николаевна.
— Не знаю, — машет головой. — Может, там карточка есть, поищи, — разворачивается и уходит.
— Это кто-то из мажоров, — заявляет уверенно Лена.
— Мажоров? — закрадываются нехорошие подозрения. Продолжают свой спор?
— Ты же в школе мажоров учишься, — не спрашивает, а утверждает Лена. — Этот цветочный бутик, — тычет на этикетку пальцем, — находится в их районе. Такой букет тысяч пятнадцать стоит, — завистливо хмыкает она.
— Если он такой дорогой, должен быть вкусный, — первой вхожу на кухню.
— И ты вот так его просто съешь? — удивляется Оля.
— А что с ним ещё делать? Ждать, когда конфеты испортятся? — мне всё равно, сколько они стоят, деньгами и подарками не купить мое расположение, но спорщикам я об этом говорить не стану.
Девочки оказались кладезем полезной информации. Несмотря на то, что учились они в обычной школе, знали почти всех «мажористых» детей. Если не лично, то слышали разные сплетни, которыми охотно делились. Так я выяснила, что у Кастера плохие отношения с отцом, что он иногда сбегает из дома и ночует в машине или у друзей. Узнала, что почти все парни из моего класса «имели отношения» с интернатовскими девчонками. Выяснила, что самые мажористые — Иван Лютаев и Камилла Шахова.
— Хотела бы я выйти замуж за банкира, — мечтательно вздыхает Ира.
— Ага, такого, как Лютаев? — хмыкает Оля.
— Ну да! Тогда не нужно было бы стоять всю жизнь у горячей печи….
— Губу закатай, — смеется Лена. — Тут хорошего парня найти сложно, а ты — банкира….
— А ты как в той школе оказалась? — спрашивает Оля. Врать не хочется, но и сказать правду я не могу, потому что никому не доверяю. Предают самые близкие…
— Оставшиеся конфеты можете забрать с собой, — делаю вид, что не слышала вопрос. — Я сладкого на месяц вперёд наелась, — принимаюсь убирать со стола.
— Я что, курьером нанимался? — бурча, заглядывает на кухню охранник. В одной руке держит плюшевого белого медведя, в другой — корзину с цветами. Это точно не Белла Николаевна, активизировались спорщики! — Куда это?
— У вас дочка есть? — спрашиваю его.
— Есть, — удивленно.
— Медведя ей, а цветы жене, — четыре пары глаз недоуменно смотрят на меня. — Ладно, девочки, я пойду, мне заниматься нужно. Вы ведь не обидитесь? — дождавшись, когда они дружно мотнут головой, я выхожу из кухни.
— Подожди, Видана, — окрикивает охранник. — А записку читать не будешь? — протягивает мне розовый конвертик в виде сердца….
Глава 9
Видана
Собираясь утром в школу, я думала о том, что принесёт мне этот день?
Вечером позвонила Кира, прежде чем выполнить мою просьбу, она попросила рассказать, что произошло.
— Вида, я просила тебя быть тише воды ниже травы, — разозлилась Кира, услышав мой рассказ. — Лара и так себе тут места не находит…. Прости, знаю, что тебе трудно, — быстро гасит свои эмоции. — Вида, попрошу ещё раз: не создавай конфликтных ситуаций. Пусть Ларе сделают операцию, она пройдет курс химиотерапии и реабилитацию, а потом я лично помогу тебе плеваться в обидчиков!
Даже не сомневаюсь, что так оно и будет. Маме повезло с подругой....
Снимаю с зарядки телефон, взгляд падает на открытку, что я вчера оставила на столе. Ухмыльнувшись, поднимаю её и перечитываю содержание:
«Этой ночью ты будешь спать в объятиях медведя, но придет время, когда ты будешь спать в моих объятиях», — заковыристым неразборчивым почерком. В конце стояла подпись «Алексей». Кринж! Смяв открытку, выбрасываю ее в мусорное ведро.
Я единственная, кто идет в школу пешком, остальных подвозят родители или водители. В медленном потоке машин, что движется параллельно со мной, я ощущаю на себе любопытствующие взгляды.
Пройдя охранный пункт у ворот, натыкаюсь взглядом на знакомые лица одноклассников, ребята стоят у крыльца и громко смеются. Хочется спрятаться в потоке учеников и пройти мимо, но, как назло, вокруг только мальки из начальной школы.
— Привет, — сухо поздоровавшись, не останавливаюсь с ними поболтать. Периферическим зрением замечаю, как от толпы отделяется крупная фигура и идет в мою сторону. Благодаря хрупкой комплекции мне легче лавировать среди учеников, поэтому я отрываюсь немного вперед.
— Видана, подожди, — не сумев догнать, окликает меня Потапов. Делаю вид, что не слышу, тогда он кричит громче: — Видана! — привлекая внимание всех.
Ладно, придется его выслушать. Мысленно закатив глаза, сбавляю шаг, позволяю ему себя догнать.
— Привет, — здоровается Алексей, преграждая мне дорогу.
— Привет, — складываю руки на груди, будто это защитит от любопытных взглядов.
— Понравился подарок? — подходит чуть ближе. — Ты сегодня спала с мишкой? — подмигивает мне.
Так и хочется сморщить лицо и сказать: «Фу-у-у!» Сдерживает данное себе обещание — не провоцировать конфликты. Сегодня меня вполне могут отчислить из школы….
— За конфеты спасибо, мы с девочками попили чай. А за цветы и медведя спасибо просил передать охранник интерната, — произношу спокойным тоном, наблюдая, как при каждом моем слово хмурые складки на лбу Потапова становятся глубже.
— Я не посылал конфеты, — с возмущением.
Упс! Значит, это был кто-то другой. Наверняка в течение дня я узнаю, от кого они, но уже сейчас могу сказать спасибо, что не прислал кринжовую записку. Алексей ждёт объяснений, но их не будет. Пожав плечами, продолжаю молчать.
— Зачем ты мои подарки отдала охраннику? — в его голосе слышится скорее любопытство, чем злость.
— В моей комнате нет для них места, Алексей, — нагло вру, но он ведь не сможет проверить эту информацию.
— И для цветов тоже? — а вот теперь в его ухмылке появляется злость.
— А на цветы у меня аллергия, поэтому больше не траться на подарки, — пытаюсь пройти мимо, но он хватает меня за руку и притягивает к себе. Легкая паника застревает комом в горле, но я не успеваю ей поддаться, рядом словно по взмаху волшебной палочки материализуется Лютаев.
— Потап, — произносит тихим холодным голосом, и захват с моей руки исчезает.
— Привет, Лютый! — пока они жмут друг другу руки, я протискиваюсь ко входу и сбегаю в класс.
— Миронов, дай списать алгебру, — просит один одноклассник у другого.
— Не дам, — жадничает другой.
— Не будь сучкой, Миронов, — смеясь, произносит балагур класса. — В вашей паре мужские яйца у Камиллы, а не у тебя, — продолжает его поддевать.
— Заткнись, Шнурок, — злится Миронов, достает из рюкзака тетрадь и кидает ее на парту одноклассника.
— Блин, ты что, дрочил на ее? — подняв, тут же кидает её обратно.
— Ты дебил, Шнурок?
— Там засохшее белое пятно, — морщится, смеясь.
— Это кефир, придурок…
Наблюдая за ними, убеждаюсь, что Кира права. Мужчины до сорока пяти лет дети, а потом плавно въезжают в маразм.
— Новенькая, дашь списать? — подходит ко мне Шнурков.
— Тебе реально нужна домашка или это какая-тот вшивая проверка? — достаю тетрадь из рюкзака, но не спешу отдать.
