Глава 11
Видана
Паника охватывает мозг. Ломая ребра, сердце стучит в груди. Каждый шаг отзывается болью в висках. Прежде чем войти к секретарю, проверяю пропущенные звонки в телефоне, от мамы нет. Надеюсь, она ничего не знает….
Секретаря не оказалось на месте, потоптавшись на месте, иду к двери.
— Здравствуйте! Можно? — постучавшись, вхожу в кабинет директора.
— Проходи, Фролова, — откладывая в сторону документы, кладет руки на стол, складывает их в замок. — Присаживайся, — указывает на стул. — Три дня в школе, а уже столько проблем от тебя, — поджимает тонкие губы.
Не предоставив возможности себя защитить, уже осудили и вынесли приговор. Какой смысл оправдываться или извиняться, если её позиция ясна? Наверняка и решение приняла. Меня исключат.... И что делать дальше? Паника мешает думать. Нужно успокоиться, но как? На кону жизнь моей мамы. Она не должна бросать лечение.
Если меня отчислили, куда идти учиться? Где жить? Нельзя допустить, чтобы папа обо всем узнал.…
— Ночью мне звонил Петр Коваленко, — дергая лицом, цедит она недовольно. — Ты догадываешься, чего он хотел? — постукивает по столешнице сложенными в замок руками. Она сжимает их с такой силой, что белеют костяшки. Не я одна нервничаю.
— Догадываюсь, — скрывая панику, говорю ровно и уверенно.
— Петр Андреевич потребовал, чтобы я выгнала тебя из школы, — ее голосу не хватает уверенности, будто решение ещё не принято. — Он, между прочим, один из главных спонсоров нашей школы, — продолжает выговаривать она. — Мы не можем потерять его расположение! — разрывая замок, трясет пухлым пальцем.
Тяжело вздохнув, отворачивается в сторону, будто ей больно на меня смотреть. Несколько секунд в кабинете висит гробовая тишина, и в это время решается моя судьба.
— Я бы вернула твоей маме оплату за этот учебный год и выставила тебя из школы…. — ей не хватает дыхания, чтобы закончить фразу, — … за твое поведение! Оно недопустимо! — брызги слюны летят в мою сторону. — Ты оскорбила свою одноклассницу, плюнув ей в лицо! У нас строго запрещёно провоцировать драки. Ты поставила меня в очень неудобное положение, — мотает головой, будто не верит в то, что собирается сделать или сказать. — И что мне делать? Из-за тебя я могу лишиться работы, — нервно поправляет прическу у виска.
Поднимаясь из-за стола, она берет документы, складывает их в папку. Разговор не закончен, но она не спешит озвучивать свое решение. Берет папку, относит ее в шкаф. Жаль, что я не могу её поторопить. От напряжения у меня начинает болеть голова.
— Не знаю, чем ты заслужила такую благосклонность, но за тебя вступился Марат Шахов. Противоречить ему я не могу, ты останешься в школе, — выпаливает на одном дыхании. Чувствую, как расслабляются мои мышцы, как отступает боль. Мысленно я благодарю Камиллу. Если бы не она.… Не знаю, чем смогу отплатить ей за доброту.
— Конфликт спровоцировала Маргарита, — теперь можно попытаться заступиться за себя. — В классе могут подтвердить.
— В нашей школе есть правила, которых следует придерживаться, — будто не слышит меня. — Это первое и последнее предупреждение, в следующий раз не поможет даже протекция Марата Шахова. Сегодня же ты извинишься перед Маргаритой, — требовательно. — Перед всем классом, — не терпящим возражений голосом.
Каждая частичка моего разума противится такому повороту событий. Я не чувствую за собой вины, я не должна извиняться…. но придется. Придется наступить себе на горло….
— Я извинюсь, — обещаю директрисе.
— Хорошо. В любом случае я обязана позвонить твоей маме и обо всем ей рассказать, — строго произносит она.
— Пожалуйста, не нужно звонить маме, — умоляю ее, поднимаясь со стула.
— Это не обсуждается, — смотрит на меня возмущенно, будто я попросила её скрыть убийство. — Я обязана поставить ее в известность о твоем поведении, — таким тоном, что я понимаю: просить бесполезно. — Всё, можешь идти на урок, — отправляет меня взмахом руки. — И помни о моем предупреждении.
— Спасибо, — не придумав ничего лучше, произношу первое, что приходит на ум. За что благодарю? Её заслуги в том, что я остаюсь в школе, точно нет.
Звонок на урок прозвенел несколько минут назад, нужно спешить в класс, но я задерживаюсь, чтобы отправить сообщение Кире. Нельзя допустить, чтобы директриса дозвонилась до мамы.
Вернувшись на урок, я не могла сосредоточиться на новой теме. Мне не было дела до Маргариты, до Лютаева, до конфликтов…. я думала лишь о маме. Боялась её потерять.…
Если директриса позвонит маме, нет смысла держаться за место в этой чужой для меня школе, нет смысла извиняться перед Маргаритой. Из-за нервного напряжения прокусила нижнюю губу. Слизнув выступившую каплю крови кончиком языка, ощутила во рту солоноватый вкус, от которого меня затошнило. Будто этого было мало, поймала на себе похотливый взгляд Кастера, от которого захотелось отмыться.
Дождавшись звонка, тянусь к рюкзаку, достаю телефон в надежде увидеть сообщение от Киры. Она ответила! Одноклассники шутят, шумят, покидают класс, а я с замиранием сердца открываю переписку с Кирой.
«Не переживай, я поговорила с ней, представившись Ларой. Вида, постарайся больше никуда не влипать. Твоя мама и так не находит себе места от беспокойства. Ты не представляешь, каких сил мне стоит уговаривать ее пройти весь путь до конца», — чтобы не расплакаться, быстро-быстро моргаю. Убеждаюсь, что на меня никто не смотрит, одноклассники продолжают покидать класс.
Благодарю Киру, обещаю больше не доставлять проблем, прошу ее звонить мне и рассказывать обо всем, потому что мама обязательно будет приукрашать действительность. Отправив сообщение, со спокойным сердцем собираю рюкзак. Осталось только извиниться перед Коваленко, но это я как-нибудь переживу.
Даже не заметила, что осталась одна в классе. Собираюсь выходить, когда в помещение входит Лютаев и закрывает дверь. Мне неуютно, я не знаю, чего ожидать.
— Поговорим? — спрашивает он, бросая рюкзак на парту.
— У нас урок, — указываю пальцем на дверь.
— Свободный урок, литературы не будет, — приближается ко мне. — У нас почти час….
Глава 12
Иван
Собираясь утром в школу, получил сообщение от Риты:
«Привет! Заберешь меня?»
Засунув телефон в боковой карман рюкзака, я не спешил с ответом. Проблем нет, я могу подвезти ее до школы, ну а дальше? Понятно ведь, что Рита ищет способ помириться. Мы вроде как не ругались, но после вчерашнего разговора у меня остался неприятный осадок, который никак не могу переварить. Я терпимо отношусь к людским недостаткам, если эти люди не входят в ближний круг общения. Девушка, что будет рядом со мной, должна прислушиваться к моему мнению, разделять мои взгляды, вести себя достойно.
Спускаюсь на кухню, где завтракает всё семейство. Мама перекусывает листом салата и яйцом-пашот, боится испортить фигуру, а папа недовольно посматривает на её тарелку. Скрывая улыбку, здороваюсь с родителями и целую в макушку мелкую. Она смеется и тянется к моей щеке жирными губами. Позволяю ей себя поцеловать.
— Уля, поехали, — встает папа из-за стола. Папа мог бы поручить сестренку мне, но дело в том, что Уля предпочитает, чтобы её отвозил папа, а он не может ни в чем отказать своей принцессе. — Иван, не опоздай в школу, — предупреждает он, посматривая на наручные часы.
— Мам, ты сегодня дома? — спрашиваю я, поднимаясь следом за сестрой, которая побежала за своим рюкзаком.
— Да, сегодня поработаю дома, — улыбается мама. Раньше она обнимала меня и целовала в щеку, когда я уходил в школу, но слишком серьёзный Иван Лютаев отмахивался от ее ласк и корчил недовольные морды, поэтому мама стала сдерживать свои порывы.
— Пока, мам, — сам подхожу и обнимаю её. — Увидимся, — стоило этот сделать, чтобы увидеть, как заблестели её глаза.
— Давай на выход, — кивком головы папа выпроваживает меня из кухни. Вот кто не может уйти из дома без маминого поцелуя.
