По низу символа проходила черта, подразумевающая, что это восход солнца. Ну а тот факт, что его не было видно снаружи, просто капризы Коляна, который не позволил уродовать внешность «Ласточки». Была и сложность: такой символ заряжался лишь обладателем четвёртой ступени посвящения.
— Да чтоб вас… — Я хотел продолжить фразу словами «черти дрючили», но вовремя прикусил язык. — Простите, отец Владимир.
— Бог простит. Да ты панику-то раньше времени не разводи. Я пару дней у вас ещё погостить намерен. Подгоните машины, я вам на них защиту наложу.
— Вот за это спасибо.
— Пока не за что. Пошли в храм, скоро собор начнётся.
— У нас ещё два часа до назначенного времени, успеем внутри насидеться. Вы колодец смотрели?
— Смотрели, и даже открыли, — важно кивнул священник. — Вода там хорошая, даже не затухла за это время. Видать, ключ бьёт, а может, и поперёк жилы проточной поставлен.
— Хорошо, одной проблемой меньше, — улыбнулся я. — Что вы так загадочно на меня смотрите?
— Не простой это колодец, — получив ожидаемый вопрос, продолжил священник. — Его предки соорудили.
— Это я и сам догадался, — кивнул я. — И?..
— Лучше сам посмотри.
Отец Владимир взял меня под локоть, и мы вместе отправились к колодцу. Здесь он щёлкнул фонариком и посветил им внутрь. Некоторое время я всматривался в блики на воде, но так и не понял, что именно должен был там увидеть.
— Неужто не узрел? — хитро прищурился батюшка и уставился мне в глаза.
— Ну, колодец, вода, глубокий очень… Метров пятнадцать, а может, и того больше.
— Камень там запорный установлен, — наконец ответил он и снова посветил вниз. — Видишь? Вон там, под водой прячется.
— Да где⁈
— На дне самом. Он слегка выступает, присмотрись получше.
— Думаете, это пробка какая? — уставился на священника я.
— А зачем бы ему ещё кольцо нужно было? Да и дно камнем выстелено, не делают так, смысла никакого.
— Интересное кино, — пробормотал я и потеребил нижнюю губу.
— Я потому и задержаться планирую. Проверить надобно, что за секрет там хранится. Не просто так это место предки спрятали и тебе отыскать позволили.
— Ладно, после собора вашего посмотрим, что можно сделать.
— Не мой он — общий. Всем быть велено. Сам видишь, ситуация очень непростая.
— Не побоюсь этого слова: пиздец-ситуация, — буркнул я. — Ладно, пойдёмте в храм, пообедаем хоть перед началом.
Внутри ничего особенного не происходило. Славка развлекал женщин какими-то историями из прошлой жизни. Его сломанные пальцы почти зажили: отец Владимир постарался. Впрочем, не он один. Витька, тот мой товарищ со скорой, тоже руку приложил, помог кости собрать. А священник ускорил процесс заживления.
Рустам тоже находился в общей кучке и молча слушал, обнимая Вику. А вот Виктор с Ленкой сидели особняком, видимо, отношение к ним начало накалять весь коллектив. Надо бы с ним поговорить по душам, иначе ни к чему хорошему это не приведёт.
Может, их в интернат спровадить? Пусть там попробует себя проявить. Хотя нет, идея так себе, мелкими рисковать не стоит. На заводе ему тоже в первый же день челюсть вывихнут. Ладно, будем работать с тем, что имеем, авось перевоспитается.
— Сергей, можно вас? — Ко мне подошла Настя.
— Ой, давай только без этих вот «вас», мы вроде как на «ты» все, — поморщился я. — Ты по поводу Мишки?
— Да, Рустам рассказал мне, что вы… ты его там оставил. У них что-то случилось?
— Да так… — беззаботно отмахнулся я. — Не то чтобы прям случилось. Просто порядок навести, новеньким объяснить, что к чему. Не переживай, всё нормально.
— Темнишь ты что-то, — не поверила она. — Почему тогда Рустам на эти вопросы не отвечал, просил тебя дождаться?
— Не знаю, может, ему лень, — пожал плечами я. — Он у нас, вообще-то, парень немногословный. — Мы там рацию оставили. После собора свяжемся, сама всё узнаешь. У нас пожрать чего есть?
— Пока не готовили, могу пряников с чаем принести.
— Тащи, мне бы хоть чего в живот кинуть.
Мнут через пять я сидел на скамейке с кружкой горячего чая в руках и жевал «Тульский» пряник с варёной сгущёнкой. Мысли текли неспешно, касаясь всего понемногу. На данный момент мы уже имеем три опорных пункта, между которыми можем свободно перемещаться. И это хорошо. Теперь предстояло обучить людей военному ремеслу. Ничего сверхъестественного я от них не ожидал, но за провизией они должны ходить сами. Моя задача — обеспечить их на первое время, но в перспективе убежища обязаны стать самостоятельными.
Ещё пару дней суеты — и придётся разделить людей. На завод перебросить пацанов, из них получатся отличные проводники. В идеале у них бы Рустама оставить. Да, без него мне будет сложнее, но таким образом как раз получится организовать самостоятельное убежище. Плюс кому-то нужно оружие символикой заряжать. Завтра ещё по центру прокатимся, может, ещё кого выживших отыщем. Так постепенно хоть какое-то общество наладить сможем. А там уже и с талантами разберёмся, кто на что способен, и к делу приобщим.
— Чего задумался? — Рядом на скамейку присел отец Владимир.
— Да так, о будущем. Планы разные, житейские.
— Это хорошо, — улыбнулся он. — Ну что, готов к собору?
— Понятия не имею, — честно признался я. — Наверное.
— Пошли тогда, в центр под купол сядем.
Я кивнул, закинул в рот остатки пряника и залпом допил чай. Оставил кружку на скамейке и вышел в центр зала, рядом с отцом Евгением. Священник подозвал Рустама, бросил взгляд наверх и немного нас подвигал, выбирая более правильное положение.
— Ну, с богом, — выдохнул он, а затем принялся читать молитву на каком-то совершенно неизвестном языке. Вроде и русский, но настолько странный, что я не понимал практически ни слова. Вначале… Вскоре я уже мог с уверенностью перевести каждую фразу, хотя был на сто процентов уверен, что никогда раньше не слышал ничего подобного. И именно что перевести, потому как само произношение казалось чуждым.
Молитвы проникали внутрь черепа и эхом звучали прямо в мозгах. Так продолжалось какое-то время, пока я вдруг не понял, что это не эхо, а тысячи голосов. Они сливались в сплошной гул, заполняли разум, выметая из него все посторонние мысли.
И вдруг навалилась темнота, сопровождаемая звенящей тишиной. Это состояние продлилось мгновение. Казалось, я всего лишь моргнул, как обстановка вокруг изменилась. Храм исчез, и мы оказались где-то на лесной поляне. Вокруг, подобно нам, удивлённо рассматривали друг друга какие-то люди. Впрочем, и я не стремился скрыть интерес к происходящему: с любопытством всматривался в лица окружающих, пока взгляд не зацепился за знакомую ухмылку.
Исай, мой предок! Да как такое возможно? Ведь он давно умер, наверное,
