Читаем без скачивания Приключения зеркала (СИ) - Евгения Хамуляк

Аделина хотела что-то сказать, но потом вдруг умолкла. Действительно, чувства переваливали через край, настроение менялось так резко, что она не могла справиться с эмоциями.

— Вы должны мне верить, дорогая, я пришла к вам с абсолютно миролюбивыми намерениями, и чтобы наши разговоры никому не помешали, я поставила «Купол незримости». Мы в абсолютной уединенности и безопасности, как, собственно, и они, — махнула она красивой рукой с аккуратным маникюром в сторону других гостей ресторана, которые застыли словно в замедленной съемке.

Аделина посмотрела в зал и удивилась, что не обратила внимания раньше на то, как изменилась обстановка: зал стал похож на художественную картину, а люди замерли, будто нарисованные на холст. Девушка пожалела, что ей раньше не приходила в голову идея замораживать реальность, что было поизобретательнее черных очков. Да и для самих людей периодическая заморозка была бы полезней.

— Как вы это делаете? — тяжело выдохнула она, и ее бледное лицо немного расслабилось.

— Опыт, — сказала дама напротив, — я концентрируюсь на мысли, что нас нет, запускаю ее, словно мячик, туда, куда надо, и она превращается в центральную идею, будто накрывая меня куполом, все остальные мысли всего лишь вращаются и отталкиваться от него. Как бульон в супнице… — и Елена Васильевна рассмеялась, руками показывая, как помешивает бульон. — В супнице сказала, заметьте. Вот ведь голод не тетка — все мысли о еде.

— Так они нас не видят? — не могла поверить Аделина.

— А разве мы с вами существуем? Мы — это иллюзия, дорогая, не больше, чем этот купол. Стоит только об этом подумать — пфф! Да вы кушайте! Скоро я научу вас — все это очень просто.

— Я боялась, что мое волнение заставит меня слишком сильно желать получить ответы от вас, и, что хуже всего, они могут мне не понравиться. Я постаралась голодом отвлечь свое внимание, — тихо сказала Адели.

— Я знаю, это старые приемы. Лучше начните ваш рассказ, когда и при каких обстоятельствах вы почувствовали Это? — серьезно спросила Елена Васильевна, приготовившись внимательно слушать.

— Мне пришлось бежать из дома в шестнадцать лет, — тяжело вздохнула Адели, словно возвращаясь в прошлое, — это было не простое время, и его трудно вспоминать. Но прошел еще целый год, пока я поняла, что со мною что-то не так. Меня приютила моя тетя, и я думала, что, наконец, нашла ту тихую гавань, где смогу стать счастливой. Ведь я не требовала много от жизни — просто, чтобы меня любили и заботились обо мне, и я могла отвечать тем же. Конечно, в душе я продолжала мечтать и надеяться на чудо, но то, что стало происходить потом, перестало укладываться в моем сознании.

Начались другие чудеса… Сначала я четко не осознавала, что мои желания подвластны мне, но когда поняла, то очень испугалась. Любая мысль, в зависимости от силы желания и сложности, превращалась в реальность.

В общем, я не хочу сильно отвлекать ваше внимание на подробности. Думаю, они вам известны даже лучше, чем мне. Но с того момента, как я осознала истинную силу своих желаний, мой ум больше не принадлежал мне, и я перестала понимать и контролировать происходящее. Мне казалось, я схожу сума. Были, наверное, и забавные моменты, но в целом для меня это обернулось полной катастрофой.

Аделина облизнула сухие губы и продолжила.

— Моя тетя не дожила до того момента, когда я смогла бы помочь ей восстановить здоровье. В этом я виню себя. Если б раньше догадалась, что я не совсем человек, что могу управлять событиями и окружающими явлениями и спасать людей!..

Все стало рушиться на глазах, когда я стала понимать, что люди похожи на бабочек, неудержимо стремящихся к огню. И ни мои желания, ни мои просьбы не могут уберечь их от этого стремления, наоборот, приближают момент, — и девушка задрожала, будто перед ее глазами предстали картинки, о которых она рассказывала.

— С некоторых пор я боюсь людей и не понимаю их. А хуже всего, что я не понимаю себя и боюсь своих желаний. Я простая девушка, которая хотела быть счастливой, как многие другие, — и Адели провела тонкой рукой вокруг, — но все это мне недоступно: я не могу завести семью, не могу иметь друзей, я даже не могу завести котенка. Любая моя неконтролируемая мысль, любое недовольство, маленькая обида, невзначай произнесенное слово — все это материализуется и начинает жить собственной жизнью, будто проклятье, отражаясь на чужих судьбах. Я чувствую себя опасной для окружающих… — и Адели перешла на шепот. — Я — монстр… Я приношу несчастье… Какой во мне смысл? Я даже не могу умереть, как поняла. Мне осталось только тихо сидеть в своем прибежище и контролировать свои чувства и мысли, чтобы не стать причиной еще больших бед. И приблизившись к своей собеседнице, все это время очень серьезно ей внимавшей, Аделина скорбно произнесла: — Я ведь могу и убивать, это мне тоже доступно. Порой я именно так себя и ощущаю, чувствуя себя палачом и могильщиком в одном лице, которого зовут на свои похороны сами мертвецы. Я так устала от этого чувства, от себя, от людей. Елена Васильевна, кто я? — шепотом спросила Адели.

— Зеркало, — спокойно ответила дама напротив.

— Зеркало? — недоверчиво переспросила несчастная девушка.

— Зеркало Отчаяния, если точнее, — и Елена Васильевна грустно посмотрела на Аделину, давая время переварить информацию.

— Я не понимаю, — честно сказала Аделина, — какой смысл моего существования?

— Отражать реальность во всем его многообразии. Служить подлинным отражением всего сущего.

— Я не человек?

— В общем понимании Зеркала являются людьми, но, можно сказать, на следующем этапе эволюции. Это существа, способные управлять реальностью и материализовывать свой мир так, как хотят его видеть. И вот здесь каждый делает выбор сам. Вы, дорогая, стали Зеркалом отчаяния, и люди, потерявшие надежду, разуверившиеся в себе или разочаровавшиеся в других, стали приходить в вашу жизнь, чтобы еще раз удостовериться, что ничего изменить нельзя, что мир жесток, груб и несправедлив, тем самым оправдывая свое поведение, ошибки, жалкое существование и неудачи.

Глупо думать, что счастье заключается только в радости. Есть на свете люди, которые живут ради других идеалов. В современном мире вообще все перевернулось с ног на голову: для одних в почете подлецы, лгуны, мерзавцы всех мастей, а для других стало нормой жизни быть несчастным, жаловаться на судьбу и бояться быть самим собой. Вот где кроется замкнутый круг. Отчаяние притягивает отчаяние, отражает его и тем самым приумножает. Конечно же, все эти люди стремятся к тому, кто порождает этот поток.

— Вы хотите сказать, что я провоцирую их?

— Да, Аделина, Зеркала гуляют по улицам, Зеркала — наши соседи, Зеркала — наши друзья. Они встречаются повсюду. Их невозможно пропустить или миновать столкновения с ними. И человек отражается в них своей истинной сутью — всем тем, чем наполнен. А самое главное заключается в том, что он начинает видеть в отражении единственного виновника всех этих несчастий — себя. И вместо того, чтобы задуматься и изменить ход своей жизни, стать ответственным, открытым, понять и увидеть, где и как он делает ошибки, загоняя себя в это круг отчаяния, человек предпочитает обвинить Зеркало, пытается уничтожить, разбить отражение. И тут же этот несчастный, не понимая, что всего лишь говорит сам с собой, проклинает себя. Живое Зеркало, например, вот такая милая девушка, как вы, начинает чувствовать страх, боль, отчаяние, и вольно или невольно все эти чувства и проклятья возвращаются к тому, кто их послал. Так ситуация усугубляется, и каждый получает то, что заслужил, — и Елена Васильевна развела руками, ожидая новых вопросов.

— Но как? Почему люди не понимают? — воскликнула Аделина. — Что в таком случае они должны сделать, чтобы избежать столкновения со мною?

— Столкновение неизбежно. Но вот каково будет отражение — это вопрос. Будет оно похоже на пощечину или увесистый пинок под зад, — задорно улыбнулась Елена Васильевна, — или жизнь превратится в бесплатный круиз вокруг Солнца — это в нашей власти.

— Что делать, спрашиваете вы? Для начала нужно перестать врать самому себе. — На миг ее лицо стало серьезным и сосредоточенным. — Человек — это важная нота в общей космической мелодии, и каждый должен озвучить себя и оставить свой уникальный след в этой удивительной космической музыке. Но чтобы понять смысл и услышать правильное звучание своей ноты, нужно быть очень искренним и смелым.

Елена Васильевна откинулась в кресле и закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя:

— Я покажу вам, как это работает.

Представьте себе, живет на свете одна девушка, вполне даже симпатичная и приятная, которая умеет быть веселой и жизнерадостной в компании, одним словом, любит жизнь, — Елена Васильевна открыла глаза и посмотрела куда-то вдаль, будто там она видела продолжение этой истории. — У нее есть семья, любящие родители, очень уважаемые и порядочные люди, которые от всего сердца давали ей все лучшее, вселяли веру в себя и в собственные силы, стремились воспитать ее достойным человеком. Легковесность ума и довольно скромные способности дочери они постарались восполнить хорошим образованием, всеми правдами и не правдами устроив в институт. И, несмотря на отсутствие желания учиться, что, конечно же, не укрылось от родительского мудрого взора, довольно легкое поведение и плохую успеваемость, она получила диплом. В надежде, что труд облагородит их чадо, родители добились для нее приличного места в уважаемой клинике. И до этого момента все шло хорошо. Но, к сожалению, все эти старания были предприняты не самой девушкой, а мнимые успехи были плодом настойчивых трудов родителей. И ее нота, извините за поэтичность, привычка эпохи, стала фальшивить. Стало неотвратимо проявляться истинное звучание. Сама девушка особо не скрывала своих настоящих желаний: жить легко и просто, не утруждая себя мыслями о цели своего существования. Любимым ее занятием было невинное разглядывание глянцевых журналов, а заветным желанием — однажды тоже сойти с их страниц в блестящем ореоле, — Елена Васильевна загадочно улыбнулась, но продолжала свою историю.