Греки сделали и свой чрезвычайно важный вклад. Поскольку говорили они на индоевропейском, а не на семитском языке, то система из трех согласных их не устраивала. Они никак не могли обходиться без гласных и приспособили некоторую часть ханаанских символов для передачи гласных звуков. Таким образом, первую букву, которая передавала гортанный звук, они стали использовать для гласной «а».
Алфавит распространялся дальше, и при каждом заимствовании снова изменялись и символы, и их названия; добавлялись новые буквы, а старые приспосабливались для передачи тех звуков языка заимствующих народов, которых не было в других языках. В результате в любом используемом в мире алфавите можно найти следы ханаанского алфавита.
Несмотря на то что до алфавита письменность существовала уже пятнадцать столетий, только с его появлением возник шанс научить простых людей читать и писать. Именно алфавит сделал возможной всеобщую грамотность, и чем больше людей могли освоить его, тем больше они могли вносить дальнейшие усовершенствования[4].
В этот же период приморские города Ханаана овладели еще одним ремеслом — красильным делом. Человек всегда считал, что хорошо подобранный цвет доставляет удовольствие. Даже доисторические обитатели пещер раннего каменного века использовали цветные глины для своих рисунков. Поэтому неудивительно, что люди пытались придать цвет своей одежде из бесцветной ткани.
Красящие вещества, которые можно было применять для нанесения рисунка на ткань, как правило, не удовлетворяли. Они были тусклыми, или линяющими при стирке, или выцветающими на солнце. Однако у берегов Ханаана водилась улитка, из нее определенным способом можно было извлечь цветной пигмент, превосходно окрашивающий одежду. Он давал богатый синевато-красный цвет, не смывающийся при стирке и не выгорающий.
В древние времена на эту краску был большой спрос, и, поскольку продавали ее по высоким ценам, она чрезвычайно способствовала процветанию приморских городов. И это пример того, что хананеи не просто покупали у одних и продавали другим, но и сами производили нечто ценное. Что было особенно важно, ибо если другие народы тоже могли заниматься торговлей и конкурировать в этом деле с хананеями, то изготовлять такую краску умели только хананеи из приморских городов — способом, который они тщательно скрывали как государственную тайну.
Примерно в это же время финикийцы усовершенствовали способ изготовления стекла, которое египтяне делали уже тысячу лет.
Позднее греки назвали приморских хананеев Phoinike, может быть, на их языке это означало «торговец», как и слово «хананей». Однако принято считать, что это слово произошло от греческого выражения «красный как кровь», предполагая, что этим подчеркивалось значение красителя, который продавали хананеи с побережья.
Именно это греческое слово пришло к нам как название народа — финикийцев, и мы, как правило, забываем, кто были эти люди. Слово «хананей» знакомо нам в основном из Библии, где так называют население внутренних областей, тогда как слово «финикийцы» известно нам в основном из греческой истории, где так называли жителей побережья. Я тоже буду использовать название «хананеи» для народов, населявших внутренние области, и «финикийцы» — для народов побережья, потому что так принято. Однако следует помнить, что финикийцы — это хананеи.
Но благоденствие столетия, последовавшего за победой Тутмоса III в битве при Кадеше, закончилось.
Потомки Авраама
В 1379 г. до н. э. фараоном Египта стал Аменхотеп IV[5]. Он был религиозным реформатором, поклонявшимся Солнцу как единственному божеству; приняв имя Эхнатон — «Солнце удовлетворено», он посвятил себя тому, чтобы заставить Египет принять его идеи. Ему не удалось сдвинуть упрямых и консервативных египтян с их позиций, но, всецело поглощенный своей идеей, он абсолютно забыл о Ханаане.
Египетские гарнизоны в ханаанских городах-государствах обнаружили, что им приходится защищать охраняемую ими территорию от нападений со стороны восточной пустыни. Аравия снова пришла в движение, и ее племена искали пристанища на услаждающих взор пространствах плодородных регионов.
Со всех аванпостов шел к Эхнатону поток донесений о действияхапиру. Возможно, это то самое название, которое превратилось в нашем языке в слово «еврей». Оно, в свою очередь, обычно выводится из семитского слова, означающего «тот, кто с той стороны», то есть чужак, пришедший из-за Иордана или через Иордан.
Эти еврейские племена были родственны амореям, но находились на гораздо более низком уровне цивилизации. Они говорили на диалекте того языка, на котором уже говорили в Ханаане (на том, что мы называем древнееврейским, но по логике вещей должен называться ханаанским). Они постепенно усваивали ханаанский алфавит и многие другие аспекты ханаанской культуры.
Несмотря на невнимание Эхнатона, Египет мог воспрепятствовать расселению еврейских племен западнее Иордана. Им пришлось довольствоваться созданием ряда небольших царств на востоке, по краешку Плодородного полумесяца. На восточном берегу реки Иордан располагался Аммон. Южнее Аммона и восточнее Мертвого моря лежала страна Моав. Еще дальше на юг, за южной оконечностью Мертвого моря, находился Эдом.
После смерти Эхнатона в 1362 г. до н. э.[6] (?) попытка религиозной реформы окончательно провалилась, и Египет пребывал в состоянии, близком к полной анархии. Однако в 1319 г. до н. э. (?) появился новый сильный фараон Сети I. К тому времени египетская власть в Ханаане была уже практически эфемерной, и новый фараон решил исправить положение.
Видимо, Ханаан опять представлял собой скопление городов-государств с иудейскими царствами по его южной и восточной окраинам. На эти царства смотрели лишь как на крошечные придатки. Основная опасность грозила с севера, где главной силой стали хетты из Малой Азии.
Около 1350 г. до н. э., пока Египет преодолевал хаос, вызванный реформистским рвением Эхнатона, хетты, под предводительством сильного царя, сокрушили Митанни, которое после этого прекратило свое существование. Отныне на его месте до самого Северного Ханаана простиралась Хеттская империя.
Сети I повел свою армию в Ханаан, чтобы восстановить в нем египетское владычество, по не смог повторить подвига Тутмоса III и дойти до Евфрата. Кадеш, который противостоял Тутмосу III полтора столетия назад, снова был настроен против Египта и теперь представлял собой южную границу владений хеттов.
Во время царствования преемника Сети Рамсеса II, который взошел на трон в 1304 г.[7] (?) до н. э. противостояние двух держав достигло критического уровня. В 1298 г. до н. э. Рамсес II повел свою армию на войну с хеттами. По неосторожности он подошел к Кадешу, так как донесения разведки убедили его, что хетты далеко. Но не тут-то было. Они ждали в засаде, и авангард египетской армии, возглавляемый Рамсесом II, был внезапно атакован, в то время как остальная часть войска еще не подошла.
Рамсес II увидел, что его отряд разбит наголову, а ему самому грозит смерть или плен. Его спасло только то, что хетты не смогли устоять перед искушением разграбить египетский лагерь. Этой задержки оказалось достаточно, чтобы к египтянам успело подойти подкрепление. В итоге хетты были разбиты, но, понеся значительные потери, Рамсес II был рад убраться подобру-поздорову. Позднее в составленных им отчетах битва при Кадеше расценивалась как великая победа, а о Рамсесе II говорилось, что, попав в окружение, он лично оттеснил орды противника. Однако это была лживая пропаганда, битву египтяне проиграли.
Война продолжалась безрезультатно, пока в 1283 г. до н. э. египтяне с хеттами не подписали мирный договор, согласно которому Ханаан разделили на две равные части: север отошел хеттам, а юг — египтянам.
Итак, эта длительная война, казалось, закончилась вничью, но это означало, что проиграли и те и другие, поскольку в жестокой дуэли, завершившейся ничем, оба врага страшно ослабли. Рамсес II правил в общей сложности шестьдесят семь лет и в старческом возрасте довел Египет до упадка. В Хеттском царстве за этот период сменилось несколько слабых правителей, и в результате оно оказалось под сильным давлением Ассирийского царства, возникшего на месте Митанни в верхнем течении Тигра и Евфрата.
В последние годы правления Рамсеса II новые иудейские племена начали осаждать берега Иордана. Часть их объединилась в лигу, чтобы совместно вести обычные военные действия против Ханаана. Лига эта представляла собой нечто вроде племенного союза, поскольку ее члены считали себя потомками разных сыновей легендарного предка Израиля, его отождествляли с легендарным Иаковом, внуком Авраама. Таким образом, эти объединенные иудейские племена стали называть себя детьми Израиля, и нам они более известны как израильтяне.
