Так что она была местной. Простая сельская женщина, помогшая упавшему незнакомцу у дороги.
Респектабельная женщина? Она была учтива и очевидно образованна. Ее голубые глаза были невинными и бесхитростными. Она безошибочно принадлежала к джентри[1].
Отдаленные опасения начали отступать из стучащего мозга Натаниэля.
Мужчина неуклюже подошел к ним поближе.
— Мисс Вилли! Мы не на шутку беспокоились за вас! Когда вы не пришли домой, мы подумали, что вас украли.
Гигант пронесся мимо Натаниэля, и от созданного им ветра Натаниэль едва не упал на колени.
— Все в порядке. Я справлюсь с тобой через минуту, — пробормотал Натаниэль, потряхивая головой, чтобы прояснить сознание. Слегка покачиваясь, он повернулся, чтобы увидеть, как рука «мисс Вилли» практически исчезла в массивной лапе мужчины.
— Вы не должны нас так огорчать, мисс. Вы же знаете, как я нервничаю, это так.
Мужчина моргал и смотрел грустными глазами на девушку, которая утешающее потрепала его по щеке.
— Со мной все в порядке, как вы можете видеть, Джон. Нет никакой причины волноваться. Я цела и невредима. Я провела ночь с мистером Стоунвеллом.
Натаниэль задохнулся.
— Хорошо, теперь, ах… то есть…
Гигант повернулся, чтобы устремить свои мигающие глаза гончей на Натаниэля.
— Провела ночь?
О, черт.
— Ну, возможно…
— А вы, сэр, с вами все в порядке?
Что? Натаниэль осторожно кивнул.
— Достаточно хорошо.
На мгновение огромный мужчина выглядел так, как если бы он хотел закричать. Затем его лицо искривилось в гримасе, которая не обещала ничего хорошего для Натаниэля.
Когда мужчина начал приближаться к нему, Натаниэль приготовился к тому, что ему будет больно, но удар стоил ему только потери равновесия, так как гигант хлопал его по спине. Когда Натаниэль зашатался, мужчина обернулся кругом, чтобы проорать крепкой женщине, спешащей к ним снизу по тропинке:
— Вы слышали это, миссис Смит? Целую благословенную ночь. И на нем нет ни царапины!
Весь смысл ситуации, в которую он угодил, дошел до Натаниэля в первый раз после того, как он проснулся с незнакомой женщиной в своих объятиях — женщиной, с которой он провел ночь, невинной, очевидно приличной молодой женщиной, о которой беспокоились, когда она пропала.
Обычный человек мог бы начать искать выход, лазейку, через которую можно было бы сбежать. Обычный человек мог просто сесть на свою лошадь и ускакать прочь, от столь очевидного недопонимания, оставив женщину позади себя пережить скандал так, как она сможет.
Натаниэль не был обычным человеком.
Глубоко вздохнув, что только ухудшило состояние его стучащей головы, Натаниэль повернулся к мисс Трент и низко поклонился:
— Мисс Трент, не окажете ли вы мне высшую честь, отдав мне вашу руку в браке?
Вилла долго моргала, глядя на мужчину. Мистер Натаниэль Стоунвелл стоял наклонившись, его рука была спокойно протянута к ней, в то время как Джон, ее опекун, ждал с лицом, почти фиолетовым от недостатка воздуха, а Мойра, жена Джона, спешила к ним со счастливыми слезами, уже появившимися у нее на глазах.
Только прошлым вечером Вилла сказала себе, что она смирилась с тем, что останется старой девой. А сейчас великолепный, красивый джентльмен стоит перед ней и просит ее руки.
Он был добр, когда разбудил ее. И терпелив, когда расспрашивал ее, даже когда она изо всех сил старалась не отвечать. О, он был так красив, когда утреннее солнце сияло в его спутанных светлых волосах…
Как во сне, Вилла смотрела, как она медленно вытянула руку и вложила ее в его руку.
— Да, — услышала она свой голос. — Я согласна.
Натаниэль сидел за грубым столом на постоялом дворе в Дерритоне с большой бадьей пенистого эля перед ним и огромным сыном огромного хозяина гостиницы рядом с ним.
Молодой человек — Дик? Или это Дэн? — был рядом с ним весь прошедший час, в течение которого он был представлен всей деревне, как мистер Стоунвелл, конечно же. Каждый раз его встречали лица, расплывающиеся в улыбках и благодарные рукопожатия. Каждый, казалось, одобрял этот брак, от торговца свечами и пекаря, до ухмыляющегося бондаря, который прямо сейчас сколачивал арку на поляне, где должен был пройти обряд венчания.
Очевидно, какое-то несчастье произошло недавно с маленькой сельской церквушкой — инцидент, упоминание которого вызвало несколько смешков и заверений в духе: «Не беспокойтесь, сэр. Она скоро перерастет это».
Натаниэль упорно пытался не думать о конструкции на лужайке и зловещей схожести ее с виселицей, когда мягко расспрашивал сельских жителей о Фостере. Он узнал не так много важного — только, что «настоящий джентльмен» остановился на ночь в гостинице, ни разу не выходил из гостиницы, даже не присоединился к поискам пропавшей девушки, но уехал до рассвета этим утром по дороге на юг.
Дерритон при какой угодно игре воображения был вовсе не на пути от места высадки Фостера в Крестфорде до Лондона. В действительности, путь Фостер был самым любопытным. Натаниэль следовал за ним сюда, в отдаленную часть Нортгемптоншира, к северо-западу от Крестфорда и решительно далеко на север от Лондона, не имея ни малейшего понятия, куда этот человек направляется.
Возможно, Фостер выбирал проселочные дороги, чтобы не быть узнанным. Его лицо было так же легко узнаваемым, как и лицо Натаниэля, так как они вместе были изображены на позорной политической карикатуре «Флер и ее поклонники».
Сам Дерритон не казался вероятным местом назначения Фостера. Деревня была процветающей, но не шумной, привлекательный образец тысячи других таких деревень, расположенных вдоль дорого Англии.
Совершенно обычная деревня, этот Дерритон. За исключением девушки. Сын хозяина гостиницы был странно сдержанным в отношении некоторых тем, но с готовностью обсуждал необычную мисс Трент.
Как оказалось, фактически она была под опекой хозяина гостиницы и бывшей горничной леди.
Очевидно, отец и мать девушки умерли от лихорадки несколько лет назад. Маленькая Вилла осталась без каких-либо близких родственников, и целая деревня взяла к себе девочку в возрасте двенадцати лет.
Вокруг Натаниэля сейчас шумели вышеупомянутые жители деревни. Жена хозяина гостиницы проплывала с улыбкой на лице и с руками, полными пожелтевшей ткани. Несмотря на утренние часы, пинты поднимались снова и снова, поздравляя «счастливую пару». Наиболее мирное урегулирование из всех, какие только виде Натаниэль.
Нет, Натаниэль решил, что Фостер должно быть просто захотел провести ночь в мягкой постели и выпить пинту доброго эля в течение своего путешествия. С подавленным стоном, Натаниэль покачал головой из стороны в сторону, чтобы успокоить стук в своей голове. Постелью Натаниэля была канава с травой, а от пинты эля, хотя и заманчивой, он должен отказаться. Он был при исполнении своих обязанностей.
