позвала я. Не пытайся меня отвлечь!
Но он продолжил целовал меня, толкаясь бедрами в руку. Кончик хвоста скользнул по лодыжке. Пощекотал подошву ступни. Увернуться в тесной кадке было физически невозможно, и я фыркнула, пытаясь подтянуть ноги к себе.
— Нельзя, — чуть неровным голосом приказал Каин. Мои колени оказались раздвинуты, освобождая путь для хвоста. Что он задумал… Постой, погоди!..
Я не…
Черный кончик, что был немного шире моего большого пальца, скользнул под воду и нашел то, что искал.
Потерся о мягкие складки кожицы, раздвинул их. И резко вторгся внутрь. Каин перехватил мой возмущенный вздох; пока его хвост толчками уходил глубже и вновь выныривал, повторяя всем известные движения, сам дракон не позволял мне разорвать поцелуй.
Злость отлично сочеталась с постыдным удовольствием и его голодной страстью.
Чужие эмоции делали меня странной. Плюнув на приличия, раскрылась для изобретательной ласки сильнее и поймала совсем одурманенный взгляд любимых глаз. Каин снова направил мою ладонь под воду.
Нет. Довольно. Я тоже хочу проявить инициативу. Он все понял и приподнялся над ванной. Собрал мои волосы в горсть. Я перевернулась на живот, скользя по мокрой чешуе и выгибаясь навстречу вибрирующему, ни на миг не останавливающемуся хвосту, облизнулась, приоткрыла губы…
Было жарко.
Тишину ночи нарушали лишь стоны проклятого.
Сладкое чувство власти. Его ничем не заменить… Мы не могли оторваться друг от друга до рассвета. Вскоре я лежала в объятиях уснувшего супруга и все никак не могла перестать думать о причинах его странного поведения. Что же ты все-таки скрываешь от меня, Каин?
7. Глава, в которой я получила странное предложение
Фавианнет ушла в глубоко пожилом возрасте, оставив после себя десяток сыновей, одну дочь и целую толпу горюющих наложников, оставшихся без средств к существованию. Мы с Милевой пришли проводить нашу покровительницу в последний путь. Сам ритуал шел на территории павлинов, где ее тело, завернутое в саван, должны были сжечь со всеми почестями. Вокруг стояли представители клана — непривычно пестрые для такого печального мероприятия.
Овечка непрерывно всхлипывала. Да и у меня глаза были на мокром месте. Эта женщина помогла нам в самый темный период жизни, дала работу и поддержку.
А теперь ее больше нет.
— Как думаешь, — Милева стиснула мой локоть, — что там дальше? За всем этим огнем? Мы ведь не исчезаем навсегда?
Хороший вопрос. Я и сама гадала — есть ли что-то большее, чем забвение и пустота за границами смерти, но говорить об этом сейчас, когда подруга едва держится, было необдуманно жестоко.
— Мой народ верит, что мы перерождаемся и попадаем в место, где наши мечты станут явью, а близкие всегда будут рядом, — улыбнулась, обнимая дрожащую оборотницу за плечи. Она все же расплакалась. Вскоре огорченные мужья увели ее в шатер с алкоголем и закусками.
Пламя, разожженное специальной смесью, взвивалось к пасмурному небу фиолетовыми хвостами. Близость дождя совсем не радовала.
— Ты уверена, что хочешь досмотреть? — спросил Кориандр, поглаживая большим пальцем мое запястье.
— Угу. Я видела достаточно смертей. Это — лишь естественное завершение любого действия. Вспышка света, удар молнии, цветение бутонов. Ты рвешься вперед, пока не заканчивается твой запал.
— Какие-то слишком грустные мысли.
Он поднес мою ладонь к губам и осторожно поцеловал пальцы. Его взгляд не отрывался от моего лица. Я развернулась, утыкаясь в его ключицу, остро выпиравшую под кожей. Затылок тут же ободряюще накрыла рука лекаря.
— Просто не люблю затянутые церемонии, — буркнула. — Сомневаюсь, что старушка хотела, чтобы мы все кисли и распускали нюни.
— Очень верное замечание! Полностью согласен, — к нам подошел роскошно одетый мужчина с короткими фиолетовыми волосами. Один из внуков Фавианнет. Он только что давал распоряжения слугам, и я догадалась, что все это значит.
Надо поклониться.
— Отец-павлин, мои соболезнования, — на языке альраута прозвучало не слишком гладко, но я не придумала, как сформулировать это иначе.
— Просто Вираил. И я еще не вступил в должность, однако — вы правы. Бабушка никогда не любила фальшивые слезы и плохую актерскую игру, — Мне обаятельно улыбнулись, всем видом показывая, что к нам с Кори это не относится. — Скоро все закончится. У вас есть пара свободных минут, моя дорогая?
— Да, а что?
— Мы бы хотели огласить последнюю волю усопшей. Там есть вещи, затрагивающие лично вас, мать… э-э…
— Волчица, — подсказала я, понимая, что слово «человечка» звучит непонятно для местных.
— Иди, я подожду. Кажется, нескольким танцорам из вашей труппы стало плохо, — Лекарь встал на цыпочки и присмотрелся к толпе гостей. Кого-то как раз шумно тошнило. — О, вот и для меня дело нашлось. Вверяю жену в ваши руки!
Фиолетововолосый серьезно кивнул.
Мы пошли мимо горюющих и не очень родственников, близких друзей, растерянных любовников матери-павы. Череда белесых застывших лиц смазалась в пятно.
— Вы действительно опечалены, — сказал вдруг молодой глава клана. — Как и наша прима.
— Мы с Милли стали известны лишь благодаря вашей бабушке.
— Тогда многое становится понятным, — загадочно отозвался он. — Эй, Фир, иди сюда. Фиралис! Она готова выслушать наши условия, так что отведи госпожу Софию в сиреневую комнату и расскажи ей все, как мы планировали!
К нам приблизился еще один юноша. Этот был выше и как-то пластичнее.
Длинные лазурные волосы были собраны на затылке в пучок, открывая необычное лицо. Вытянутое, с изящным росчерком скул и прямой линией носа. Карие глаза, подведенные сурьмой, смотрели бесстрастно. Одет был юноша типично для павлинов — в пестрые шелка, закрывавшие плечи, руки и все ниже талии, но оставлявшие обнаженным подтянутый торс акробата с тугой линией мышц.
— Знакомьтесь, это мой старший брат, — Вираил преувеличенно воодушевленно толкнул подошедшего в плечо. — Единственный альфа в нашем клане, к слову!
— Прошу следовать за мной, дорогая гостья, — мне с достоинством поклонились.
Не воин, отнюдь не воин.
Но мягкая сила все же исходила от того, кого назвали Фиралисом.
8
