тоже. Кожа без единого шрама, нежная, матовая. Фиралис плавно повел руками, очерчивая изгибы тела:
— Вас все устраивает?
А вот тон подвел. Словно он не стриптиз сейчас исполняет, а какую-то декларацию мне принес.
— Я не знаком с вашими потребностями, но обещаю научиться всему в кратчайшие сроки, — затем опустил ладонь вниз и начал… начал совершать весьма однозначные действия для возбуждения. Э, нет… Нет! Кто мне только что говорил, что наложники ничего не ждут и есть не просят?!
— Отставить прилюдный онанизм! — зажмурилась, позабыв, что он может не понять чужеземные слова. — Что тут происходит? Фир, я думала — мы договорились. Думала, у нас полное взаимопонимание.
— Вам не интересно узнать мои параметры? — кажется, он слегка удивился.
— Надень. Штаны. Пожалуйста!
Фиралис послушно выполнил приказ, и в этот самый миг к нам ворвался его младший брат. Красивая вышла картинка: красная от возмущения гостья и молодой юноша, возвращающий "штаны" на место.
— Вижу, вы уже закончили? Мать-волчица, вы не пожалеете, клянусь! В нашем клане нет лучше самца, чем этот парень!
Я улыбалась, запоздало поняв, что меня развели, и в этот раз тоже просто не будет. Но жаловаться поздно. У меня появился второй наложник, с которым в доме полном психов станет еще веселее.
Зато театр вот подарили. Ура?
9. Глава, в которой события начинают развиваться
— Ты должна отпустить меня на состязания Большого клыка! Ма, слышишь?
Я невольно оторвала взгляд от очередного письма Идриса и посмотрела на сына. Фауст сильно нервничал. Даже стучал деревянным протезом по полу, чего обычно за ним не замечалось.
— Твой дядя обещал, что подумает о трассе для юных оборотней… и женщин. Хотя последнее, видят предтечи, я никогда не дождусь.
— Ты не поняла. Мне нужно уже сейчас. Я должен получить кубок славы. Мам… Да отвлекись ты от этой писанины хоть на мгновение! — Он попытался вырвать у меня письмо и почти сразу же сжался под пристальным взглядом лежавшего у окна дракона. — Если вам всем плевать на меня, так и скажите!
— Солнышко…
Фауст поморщился:
— Не называй меня так. Я мужчина, а не сопливый щенок. Почему ты не хочешь уговорить дядю Хара пустить меня соревноваться с остальными? Я уже взрослый!
— Взрослый щенок, взрослый щенок! — закричали скорпиончки, показывая старшому брату язык и кое-какие неприличные жесты, которые они подсмотрели у Шиана. Я закатила глаза.
— Фир, пожалуйста!
Павлин без малейшего недовольства вышел из кухни и поманил хулиганов кусочками сахара. Новый наложник прекрасно справлялся со своими обязанностями. Я словно получила идеального секретаря. Он все записывал, ничего не забывал, всегда был рядом и, казалось, не нуждался во сне. Даже Каин, просканировав его мысли, недовольно признал:
— Сойдет.
— Он не опасен для нас? — предосторожность была сейчас не лишней.
— Не бойся… просто пусть держится подальше.
Что он имел ввиду под этими словами — непонятно. Главное, Фиралис отлично вписался в нашу семью. Когда он только появился на пороге, с множеством сундуков, забитых одеждой и золотом, никто не верил, что павлин выдержит в этой психушке хоть один день. Но он всех переиграл.
Помогла бесстрастная натура и стальная выдержка.
Он ничего не требовал. Не привлекал к себе внимания, неизменно появлясь с результатами своей работы и затем исчезая; не вызывал ревности даже у Шиана, так еще умудрился одновременно вести хозяйство и взять на себя управление театром бабушки. Плевать на все его странности, я искренне восхищалась трудолюбивым павлином.
Моя воля — ходил бы расцелованный. Но увы, Фиру я нравилась только как уважаемая хозяйка дома.
— Мой дорогой наследник, мой первенец, — когда кривляющихся скорпиошек увели, я попыталась прощупать почву перед серьезным разговором. — Ты ведь понимаешь, что на тебе лежат определенные обязательства? Ты не можешь рисковать жизнью без причины. Зачем тебе эти соревнования? Туда идут обычные оборотни, те, кому нужно хоть как-то выделиться на общем фоне.
— А мне, значит, выделяться не нужно?
И когда Фауст успел стать таким колючим и большим? Шире меня в плечах. А я ведь еще помнила тот крохотный трогательный комочек, умещавшийся на коленях. Кориандр считал, что это из-за хорошего питания и отсутствия стресса, но я сомневалась — за один цикл от малютки до подростка? Видимо, особенность росомах.
— Смотря ради чего? Ты ведь и так особенный, — постаралась поймать его взгляд. Фауст оскалил немаленькие клыки, с горечью отозвался:
— Ага. Жалкий дельта. Неудачник, которого записали в абканат! Боишься, что я насмерть расшибусь, да, ма? Такой позор для семьи, где сплошные альфы!
— Быть дельтой — нормально. Мой вид вообще не умеет превращаться в зверей, но это не делает нас хуже. И ты не хуже братьев, — невольно повысила тон.
А мальчишка будто того и ждал, чтобы вспыхнуть.
— Чудесно. Может, подкрепишь свои слова действиями? Хоть раз? Я хочу участвовать в состязаниях!
— Это опасно.
— Плевать!
— А мне нет! Какая муха тебя укусила? Зачем бесцельно рисковать своей жизнью?
— Но тебе-то можно, хотя ты — самка!
Ничего себе заявление… Я несколько потерялась, не зная, что на это ответить.
— К чему крики? Что происходит? — Кориандр спустился вниз, неся на руках Лилию. Их сопровождали тявкающие и ластящиеся к ногам белые волчата. Фауст завистливо посмотрел на младших братьев в звериной форме.
— Ничего. Можете обо мне забыть… вам не привыкать, — отрывисто сказал он, пробегая мимо отца. Наверху вызывающе-злобно хлопнула дверь.
— Он хочет скакать по крутящимся бревнам и висеть на указательных пальцах над пропастью вместе с остальными одиночками столицы, — нервно вздохнула я, потирая виски кончиками пальцев. — А я отказала.
Взяла у супруга улыбающуюся дочь. Большая часть скорпионов и тройняшки заворожено следили за тем, как красавица-Лили старательно грызет кусочки зайчатины своими крохотными зубками. Интересно, благоговение к женскому роду у них в подкорке прописано или это все же перенятое поведение?
— Хоть это и не похоже на обычные битвы за титул сильнейшего альраута, но там
